Книга Низверженные боги, страница 29 – К. Н. Кроуфорд

Я натянула изысканное платье. Тонкая и дорогая шелковая ткань приятно соприкасалась с моим телом. Само платье переливалось, как перламутр. Я не могла не признать, оно было просто роскошным.

Поверх платья я повязала лиф, отметив, что он даже удобнее, чем я ожидала, как будто кто-то заранее снял с меня мерки и сшил его точно для меня. Полностью одевшись, я вернулась в спальню.

Ровена улыбнулась.

— Вы такая красивая. Прямо завидую румянцу на ваших щеках. У меня тоже когда-то был такой румянец. Но давайте поправим прическу, хорошо? Какая-то она слишком простая… Нам бы не помешали цветы! Я всегда украшаю волосы цветами. Сядьте, – приказала она неожиданно резко.

Я уселась на стул у окна.

Она схватила прядь моих волос и начала агрессивно расчесывать ее.

— Разве вы не хотите стать одной из нас? Богоподобной?

— Это так ты описываешь вампиров?

Она сильно дернула меня за волосы.

— Да, мы богоподобны. Сильны, прекрасны и утонченны, благословлены богиней ночи, бессмертны. Король Сион не верит, что боги существуют, но никто из нас не может знать этого наверняка. А если они существуют, то они определенно такие же, как мы.

— Жестокие?

— Конечно, боги жестоки. Мир не был бы таким, какой он есть, будь это не так. Видели ли вы когда-нибудь сорвавшегося вампира? У него темнеет в глазах, и он хочет только трахаться и убивать или то и другое одновременно.

Я увидела в зеркале, как сверкнули ее клыки, и у меня по спине пробежал холодок.

Я тяжело сглотнула.

— Да, я видела, как это бывает.

— Знаете, когда срывается Мэйлор, он как будто полностью исчезает. Он просто прекрасный зверь, да благословят его боги. Сорвавшийся вампир будто оказывается совсем в другом мире, где не нужны слова. Это мир голода и похоти, из тех времен, когда мы жили как животные в лесах, из первобытной эпохи богов, которые ныне покоятся в земле. Богов забыли. Кстати, не думаю, что боги умели говорить. Язык – это чисто человеческое свойство. Боги одновременно немы и неописуемы. Я думаю, они… как же это называется?

— Невыразимые? Нуминозные?

— Нуминозные… это как?

— Внушающие благоговение, – неловко объяснила я.

— Да-да, именно так. Это я и имею в виду, когда говорю, что вампиры богоподобны. Король Сион без рубашки чертовски нуминозен.

— Расскажи мне еще о сорвавшемся Мэйлоре, – попросила я.

— О, как пожелаете, – усмехнулась она про себя. – Когда он срывается, начинается настоящая кровавая бойня. После этого он чувствует себя ужасно виноватым. Но это не его вина. В такие моменты через него действует сама богиня ночи. И это тот риск, на который идут рабы ради величия. Конечно, ради острых ощущений оно того стоит. Что это, в сущности, за жизнь без острых ощущений или без шанса стать чем-то божественным? – Она потянула меня за волосы, вплетая в них цветы. – Вы уже имели честь насладиться ночью страсти с поистине привлекательным вампиром вроде Сиона? Потому что, испытав это раз, потом ты чувствуешь, будто без этого ты мертва внутри.

В груди у меня вспыхнуло, когда я вспомнила прикосновение губ Мэйлора к своей шее. Затем Мэйлор превратился в Сиона – более дикого, голодного.

Пальцы Ровены умело вплетали белые маки в косички.

— А с таким королем, как Сион, все, что нужно, – одно лишь прикосновение. Он только прикоснется губами к твоей коже, а у тебя уже колени слабеют, кровь шумит, и ты таешь в его объятиях. Когда король вампиров пьет твою кровь, ты обмякаешь. Становишься мягче теплого пчелиного воска. Некоторые ведьмы говорят, что рабы становятся такими одержимыми, потому что могущественные вампиры излучают особую магию. Это действует даже на таких вампиров, как я. Когда мы вдыхаем эту магию, желание сводит нас с ума и мы можем думать только о бурном сексе с королем вампиров.