Книга Теорема любви для непокорной Звезды, страница 49 – Анастасия Милованова

— Х-хорошо, — ошарашенно отвечаю я и поспешно киваю: — Спасибо.

Причем благодарность моя приходится на закрытую дверь. Какое-то время я растерянно стою посреди спальни и прислушиваюсь к тому, что происходит за порогом. Мне нужна эта заминка, чтобы привести мысли в порядок. Уж больно глубокие слова сказал Дар. Сколько правды в этой его фразе про любовь.

Мой отец из любви к Лите изменил Аламее, которую я считала своей мамой. Из любви ко мне отказался выполнять требования проклятых драконов. И всё это привело сначала к гибели Литы, а затем и к масштабной войне с Демастатом.

Страшная сила эта любовь, раз она приносит столько разрушений. Может проще без нее? Я настолько впечатляюсь этим открытием, что даже доводы разума о том, что у любви есть и светлая сторона, остаются без внимания. История Кары и Рейва, безусловна, прекрасна. Они нашли друг друга, и боги даровали им истинную связь. Но уж слишком много ужасного несет это могущественное чувство. Любовь к власти заставила Аштара совершить извращенный ритуал, призванный наделить его контролем над всеми стихиями. А что в итоге? Ужасное проклятье народу Демастата и нарушенное магическое равновесие между альвами и драконами.

Поежившись, я усилием воли отгоняю плохие мысли. У меня полно дел. За четыре дня лекций я умудрилась нахватать заданий от преподавателей. Очерк об устройстве Цветника, небольшой доклад по истории родов высших драконов и самое неведомое для меня — особенности обитателей Питомника. В последнем я еще ни разу не была, поэтому делаю себе мысленную пометку, упросить Айрис сходить туда завтра.

Подхожу к рабочему столу и начинаю разгружать сумку. Сдвигаю в сторону наметки домашней работы, складываю в стопки учебники, которые всё-таки передал Итан. Выдвинув ящик в столе, смахиваю туда рисунки, которые успела набросать на досуге. Жаль, что в Демастате не развита живопись. У проклятых драконов даже нет разноцветных пишущих стило! А картины, украшающие коридоры Драгриса, привезены из других стран или написаны заезжими художниками. Не понимаю, в чем причина такого отношения к живописи, но мне очень не хватает возможности рисовать в полную силу.

Размышления о причудах проклятых драконов помогают отвлечься от мыслей об отце, оставленных друзьях и, наконец, об Итане. Взгляд сам собой соскальзывает под кровать. Ни один из спрятанных фракисов так и не соизволил проклюнуться. И это начинает тревожить. Вдруг я не так Искра, которую ждут проклятые драконы? Меня вовсе не радует участь стать очередным «цветком» в коллекции Аммиталя.

Отхожу от стола, намереваясь проверить свою подкроватную сокровищницу. И только присаживаюсь на колени, как со стороны двери доносится странный звук. Будто кто-то несмело скребется. Время уже позднее, кого Неведомый принёс?

Сердце против воли взлетает к горлу и совершается взволнованный кульбит. А вдруг?

Не замечаю, как оказываюсь у двери. И останавливаю себя лишь тогда, когда рука ложится на ручку. Время в Драгрис всё-таки научило меня осторожности.

— Кто там?

— Лейла! — слышится тихий голосок. — Пусти быстрей, а то меня поймают!

Ничего не понимая, я распахиваю дверь и ловлю завалившуюся внутрь малышку. Выглядит она взъерошенной и то и дело оглядывается назад. Красное форменное платье помято и в пыли, а в растрепанной косе я даже куски паутины замечаю. Лейла будто сквозь катакомбы ко мне прорывалась.