Книга Теорема любви для непокорной Звезды, страница 46 – Анастасия Милованова

— Зачем ты мне это говоришь?

Слова даются мне тяжело. Хочется разрыдаться, отпустить себя, начать истерить. Но выдержка и привычка держат меня в стальных рукавицах. Не позволяют проявить слабость даже при Итане.

— Чтобы ты знала правду. Ты действительно бастард, но твоим отцом является Альгераль. И он никогда не отказывался от тебя. Напротив, всеми силами старался уберечь тебя. Даже в Валестию отправил в надежде, что Аммиталь до тебя не доберется.

— Но… мама?

— Мы все делаем ошибки, — спокойно произносит Итан, а меня аж передергивает от будничности его тона. — Никто из нас не свят, Миррали. И чем больше ответственности на человеке, тем большую цену он платит за свои грехи. Я не защищаю твоего отца, но в чем-то его понимаю.

— И в чем же? — как ни стараюсь, а яд просачивается в мой голос.

Мне больно слышать, что отец изменил маме. Больно осознавать, что каждый раз глядя на меня, она видела во мне плод предательства.

— Ради любви мы готовы поступиться своими принципами, — произносит Итан.

И вроде бы он говорит об отце, а мне чудится какой-то двойной смысл в словах ректора. Чувствую движение за спиной, а когда оборачиваюсь, понимаю, что Итан ушел. Воспользовался очередным мостком и сейчас направляется к ожидающей его на соседнем островке Лиранике.

Возвращаюсь взглядом к портрету, как оказывается, моей матери. Долго всматриваюсь в ее лицо, всё больше находя между нами схожие черты.

— Ты меня любила, да? — шепотом спрашиваю я, протягивая руку и касаясь полотна.

Ответа нет, но в глубине души что-то екает. Будто фантомом меня охватывает чувство тепла и уюта. Может я брежу, но мне кажется, что здесь, в святилище Камалисс, это моя настоящая мама отвечает мне.

Не знаю, сколько времени провожу рядом с портретом. Но за это время лихорадочный бег мыслей, вал обвинений, которые я мечтаю бросить в лицо отцу — вся эта буря утихает. Я словно выговорилась, не произнеся при этом ни слова. Смотрю на портрет той, которая дала мне жизнь, и чувствую, как внутри растет уверенность. Справлюсь. Обязательно справлюсь.

— Я буду приходить, — даю обещание, которое несомненно сдержу.

Поворачиваюсь к пещере и, наблюдая за тем, как Лираника прикладывает к голове Итана сверкающий золотом камень, размышляю о моем будущем. С прошлым наконец-то стало ясно. Нет, вопросы всё еще есть, но теперь многие пятна поблекли. Да и не так уж это все важно. В конце концов, прошлое остается прошлым и ни мне, ни отцу его не исправить.

Зато в моих силах изменить будущее.

Мой взгляд останавливается на ректоре, который отвечает мне улыбкой. Итан выглядит на порядок лучше, янтарные глаза снова излучают тот самый манящий свет. И как в наивной сказке, у меня перехватывает дыхание. Все неясные эмоции и чувства, которые до этого сквозили внутри, оформляются в четкую мысль. В моем будущем нет места Аммиталю, оно занято другим.

Миррали, да ты влюбилась!

Прохладный ветер ласкает лицо, пока я пытаюсь сосредоточиться на рисунке. Нахмурив брови, старательно зарисовываю движения Айрис и группы девушек. Они тренируются на открытой площадке внизу, в то время как я сижу на парапете небольшого балкончика и усиленно притворяюсь элементом декора. Закатное солнце рисует красивые тени на стенах Драгрис, и мои руки сами собой потянулись к блокноту. Так происходит всегда, когда нервы берут надо мной верх. Мне нужно рисовать. Хоть в чем-то находить покой.