Книга Страшилище, страница 85 – Марьяна Брай

Когда я подошла к дереву, сама не ожидая от себя, громко охнула: на том месте, где Николай отмывал прибор. Вокруг неровным пятном часть полянки оказалась выгоревшей. Словно разлили кислоту.

Микроскоп всё ещё лежал там же. Но выглядел разительно иначе того, что рассматривала я в сарае. Николай, видать, и правда отмыл его со щеткой. Некоторые стальные детальки даже блестели.

Я присела рядом с ним, а потом и вовсе встала на колени. Рассматривала каждый миллиметр его, уже понимая, что произошло. Сердце стучало. И когда махина после очередного разворота оперлась о ствол яблони, я увидела снизу на станине отчетливый желтоватый блеск.

Потянулась к мелкой, словно спичечная головка, неровной желтой кляксе, но вовремя отдернула руку, вспомнив о множестве смертей. Пошла в сарай, нашла там старый нож и маленькую мензурку.

Подстелила у микроскопа свой подол, чтобы не потерять находку в земле и траве, ножом подцепила край. И он, легко отколовшись, упал на платье. Не трогая руками, переложила в мензурку, осмотрелась и, сунув в карман, пошла в дом. Потом остановилась, вспомнив про нож, вернулась и прихватила его.

Нож я сунула в камин. Глубоко между остатками углей. Надежда была, что угли не вынесут. Только вот до дождя, по всей видимости, было далеко ещё.

— Марфа, Марфуша, ты где? – кликнула я экономку, и та вышла из кухни, вытирая руки о полотенце.

— Чего стряслось? А с руками то у вас чего? – заметив, что я опять вся в грязи, она свела брови. – А платье…

— Поскользнулась на траве, ногу ударила немного. Скажи Николаю, что поездка отменяется. Я пойду умоюсь, переоденусь и полежу, – стараясь сделать улыбку горькой, ответила я и, хромая, начала подниматься по лестнице, следя за тем, чтобы не путать ногу. Марфа не дура, глаз у нее цепкий!

Найденный на микроскопе золотой фрагмент жёг руки.

Заперев дверь на ключ, я расстелила на столе бумагу и вытряхнула содержимое мензурки. Руки дрожали от волнения.

Быстро умывшись и сменив платье на домашнее, я едва успела устроиться за столом, как в дверь постучала Марфа.

— Марфа, я прилегла. Позже спущусь. У меня все хорошо, – как можно спокойнее ответила я, но настойчивость служанки заставила поразиться. Та все постукивала, настаивая открыть двери, мол, если мне станет плохо, она не сможет помочь.

Нужно было действовать быстро. Крошечный, похожий на напившегося крови клопа, кусочек оплавленного золота отправился в ящик стола. Только тогда я открыла дверь.

Марфа вошла с видом ищейки, цепким взглядом осматривая комнату. Я, прихрамывая сильнее обычного, добралась до кровати. Её подозрительность будто улеглась, и она пообещала принести чай. Но когда вернулась с подносом, её внимание привлекла закопчённая мензурка на подоконнике.

— Что же вы её тоже не отдали помыть, Верочка?– спросила она, сдвинув брови.

— Ах, совсем из головы вылетело, – отмахнулась я как можно беспечнее, чертыхаясь про себя, что упустила такую мелочь. А ведь могло все получиться: могла полностью скрыть свою операцию. Да ещё это дерево, которое с тропинки видно невооруженным глазом. Марфа ушла, но по её виду было ясно: что-то заподозрила. Придётся быть осторожнее. А как стемнеет – исправить ошибку, вылечить яблоньку. Да и это чертов микроскоп надо выкинуть или, как минимум, обратно в сарай затащить, чтобы глаза не мозолил.