Книга Страшилище, страница 146 – Марьяна Брай

Может, эти травы и правда от чего-то лечили? Я узнала некоторые из них. Эти травы были совершенно не опасны: от ангины хорошо помогали. Или вот зверобой, так он вообще для женщин одна из важнейших трав.

Комната была обставлена скромно, но со вкусом. Никаких тебе деревенских причуд, только лежанка, как и у меня в комнатёнке, и несколько вышитых подушек на кровати. Но моё внимание сразу привлекло одно: в углу стояло большое, накрытое плотным черным платком зеркало.

— Ну конечно, – прошептала я. – А как же иначе?

Аккуратно сняла платок. Мое отражение тут же появилось передо мной. Я шагнула ближе, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, рассматривая себя. Лицо, ещё совсем недавно изуродованное и опухшее, теперь было идеально гладким, чистым, без единого изъяна. Золото из флакона сотворило настоящее чудо. Никаких следов болезни, никаких некрасивых пятен.

Я прикоснулась к щеке – под рукой ласкала бархатистая нежная кожа.

— Надо же, – прошептала я, почти не веря своим глазам.

Это было странное, но приятное чувство. Чувство, что ты можешь теперь жить без липких взглядов в твою сторону, без неприятной маски.

Алевтина со своими магическими травками и презрительным взглядом, скорее всего, шарлатанка. Но о ней еще предстояло узнать. Александр ведь говорил, что женщины у них тоже есть.

Едва я успела опустить платок обратно на зеркало, как из-за двери донеслись приглушенные голоса. Кажется, экскурсия по территории только что закончилась.

Крадучись, словно воровка, я проскользнула в общую комнату за секунду до того, как в неё начали вваливаться уже знакомые мне персонажи.

Просторная изба, казавшаяся такой свободной, тут же наполнилась людьми, становясь тесной и шумной. Первым вошел Пётр, принеся с улицы изрядно коптящий котелок, от которого шел манящий запах чего-то наваристого. За ним, по-хозяйски прижимая к груди круглый, только что испеченный ситник хлеба, появилась Софья. Они деловито поставили всё на большой стол.

Алевтина, эта «родовая колдунья», смешная до безобразия в своём притворном величии, не дожидаясь приглашений, первой грациозно опустилась на лавку. Вид у нее был такой, словно она делала всем великое одолжение своим присутствием. Софья, отрезая от каравая первую толстую краюху, бросила в сторону Алевтины:

— Алевтина, милая, не хочешь помочь? Пока я хлеб режу, расставила бы тарелки?

Колдунья даже не удостоила товарку взглядом, лишь презрительно фыркнула: как кошка, которую пытаются погладить против шерсти:

— Прислуживать я не нанималась. Уж простите, не моё это дело, посудой греметь.

Эта надменность меня даже не разозлила, а рассмешила.

— Давай я помогу! – предложила я, стараясь говорить бодрее, чем чувствовала. – Где тут у вас посуда?

Пухлая хозяйка дома, а Софья выглядела именно хозяйкой от макушки до пяточек, лишь улыбнулась мне в ответ и указала на цветастую шторку над печью.

— Вон там, барышня, за занавеской. Там всё и найдёшь. Я отдёрнула шторку. За ней на чистом льняном полотенце, аккуратно перевернутые для просушки, лежали тарелки, деревянные ложки и такие же деревянные добротные кружки.

Прихватив целую стопку, я принесла всё к столу. Расставляя приборы, я огляделась. Александра не было.

— А где Александр? – спросила я Василия, который как раз садился за стол.