Книга Страшилище, страница 147 – Марьяна Брай

— Он отца встречает. Скоро придут, умоются только с дороги.

Как только Алевтина это услышала, что-то в ней изменилось. Строгое выражение лица тут же смягчилось, щеки порозовели, и она даже слабо, почти незаметно заулыбалась. Вот оно что! Наша «ведьма» по старшему Радугину сгорает, да ещё каким пламенем. А лучше бы прямо на костре такую змеюку. Хоть и грешно так думать, но представить это вполне себе возможно.

Тишина, густая и почти осязаемая, обрушилась на горницу в тот самый момент, когда распахнулась дверь и на пороге возник Радугин. Все, кто секунду назад увлечённо стучал ложками по тарелкам со щами, разом замерли, словно по волшебству. За Дмитрием Александровичем, как тень, просочился и Александр. Я тоже подняла глаза. И тут же встретилась с ним взглядом.

Старший Радугин произвёл осмотр окружающих, как сканером, и пристально остановился на мне. Он прищурил глаз, словно пытаясь разглядеть что-то в полумраке. Но я-то знала, что он мог узреть. Видел, как изменилось моё лицо – теперь здоровое, чистое.

В этом взгляде мелькнуло нечто похожее на удивление, а потом что-то ещё более глубокое и настороженное. Мне вдруг очень захотелось, чтобы меня ввели в курс дела. Не поговорили даже, а именно детально разложили всё по полочкам. Но не с той патетикой и загадочностью, которую я уже успела подметить у него.

Хозяин дома, словно прочитав мои мысли, не заставил себя долго ждать. Как только Софья поставила перед ним дымящуюся тарелку щей и сама присела на лавку, он заговорил. Не вставая, но голосом, который, казалось, заполнял всю избу, он поприветствовал всех.

— Доброго вечера! – пробасил он, обводя собравшихся взглядом. – Я рад всем, кто добрался до нас сегодня, – на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь негромким стуком ложек. – Завтра к нам присоединится ещё пара, – продолжил он уже чуть тише, но также отчетливо. – И пока на этом всё. Больше никого не ждём.

— Мужики, – добавил он, кивнув в сторону окна, – спать будут за домом, в амбаре. Место там есть просторное. Комнаты оставим женщинам.

Я украдкой взглянула на Александра. Тот, всё ещё не снявший свой городской костюм, который явно контрастировал с деревенской обстановкой, заметно скривился. Казалось, перспектива ночевать в амбаре его совсем не вдохновляла.

Отужинав, мужчины тихо встали и вышли.

Я решила, что на сегодня событий хватит с лихвой. Покончив с едой, я тут же вызвалась помочь с посудой. Софья тем временем уже ловко прибрала со стола, быстро подмела пол, а затем, перекрестившись, осмотрела лежанки у стен, словно выбирая самую удобную.

— Ты прости, что место твоё заняла, – сказала я. – Можем и в комнату перенести лежанку. Там места хватит. И мужикам попроще будет Захотят, домой зайдут. Мало ли что.

Она не выглядела сильно расстроенной. Скорее, ей было плевать.

— Мне без разницы, – махнула Софья рукой, продолжая разглядывать лежанки и параллельно расстёгивать рубаху на груди. Юбку она уже сняла. – Сейчас занавеску замастрячу и спать.

Я ощутила легкое разочарование. Так хотелось завести тут себе соседку, хоть она и не казалась особо говорливой. Но ведь все болтают, если разговорить! Но, увы. Так я и легла в комнате одна.

Вместо дверей на проходах висели лишь плотные шторы, создавая иллюзию уединения. Из соседней комнаты, где устроилась Алевтина, еще какое-то время доносились приглушенные звуки: то стук стула, то бряцанье блюдца со свечой, хотя на улице было еще довольно светло. Но и она, к моему удивлению, довольно быстро улеглась. Тишина опустилась на избу, нарушаемая лишь редким поскрипыванием сверчка за печкой.