Книга Страшилище, страница 103 – Марьяна Брай

— О! С ним как раз всё очень хорошо. Эта его новая знакомая… Елизавета Поликарповна. Судя по всему, теперь это её проблема. Она как-то терпит это всё. Он за ночь листов десять пишет. А как солнце всходит, даже чаю не попьёт, и уже торопится в типографию. Мне кажется, над нами скоро начнут потешаться, – Марфа грустно выдохнула.

— Знаешь, ты ведь против моего этого… дара была, а с ним прям-таки сама настояла.

— Ну, тут нам или поправить его, или ждать, чего натворит. Я перепугалась, когда он начал тебя запугивать. Не хотела на душу греха брать, – она вдруг опомнилась, что мы топчемся у церкви, и перекрестилась несколько раз.

— Ладно, чего теперь вспоминать. Главное, между нами больше нет тайн, – я внимательно на нее посмотрела. И к радости, не заметила, чтобы она как-то сжалась или замкнулась.

— Нет, Верочка, благо, Александр Дмитрич приехали. Сейчас всяко легче будет.

— Я тут вспоминала… Ты ведь мне про бабку свою рассказывала. Ту, что тоже вроде умела… как я…

— Да, но она не больно-то афишировала. Жила, как совсем тёмная знахарка. Повитуха хорошая. Никогда при ней ни роженица, ни младенец не умерли. А всегда аппетит после был… когда отец твой в тебе это увидел, я вспоминать начала. Очень похоже на то, что она делала.

— Но у меня-то из-за золота. А она? С рождения?

— Этого я знать не могу. Внуков у нее было шестеро, но не сильно она жаловала нас в гости к себе. Жила одна. В то время, если кто чего прознал бы, утопили бы люди. Но любили её все, молчали, знали, что можно прийти и поможет всегда.

— Я вот что еще хотела узнать, Марфа. Про Марию. Тебе не говорила, но пора пришла. Она знала всё обо мне. Я ей, оказывается, рассказала и вылечить обещала, – я решила не обращать внимания на то, как та округлила глаза. – Что ты знаешь о ней и о её отношении к Михаилу Савичеву?

— Это сын того…

— Да. Я не обратила внимания, а она тут недавно плакалась, мол, коли не вылечу ноги её, не видать ей счастья и Михаила не видать.

— Он видный какой. Ему невесту можно и поздоровее. Правда, сейчас, может, и не получится. Такая история с его отцом!

— Хорошо. Идем чай пить, – я поняла, что «здесь рыбы больше нет», и заторопилась к нашему жандармчику.

Застали мы их с Василием за беседой. Пётр снова чувствовал себя фигурой важной и про службу свою рассказывал исключительно в геройском ключе.

Я присела на моментально освобожденный им стул.

— Пётр, есть какие-то новости? Что с Савичевым? Не нашли?

— Нет, что вы. Уже думают, что нет его в живых. Пожарище перебрали, останков не нашли. Но узнали, что до пожара дом перевернули весь. Слуга его один проговорился. За плату, конечно.

— А золото? Может было чего странного, когда его забирали? – я начинала думать, что наш верткий Савичев мог и подменить самородок. Мало ли у него в запасах?

— Откуда нам знать, Вера Николаевна? Там ведь люди от Его Величества были. Нас даже не допустили тогда.

Я расстроилась, что снова информации ноль. Больше он не был мне интересен.

Марфа сообщила, что денег не осталось вовсе. Оказалось, что наш дядюшка заказал уже великое множество экземпляров своих сборников. Радовало, что эта женщина их правит. Ладно, если просто деньги на ветер. Но не хотелось бы стать посмешищем на весь город. Я-то переживу. А вот наша нежная ноне натура может и руки опустить.