Книга Страшилище, страница 101 – Марьяна Брай

— Но как… Там, дома… там Марфа, Елена. Они тоже знают!

— У меня есть люди в городе. Но одного человека я должен привезти из Москвы. Нужно успеть разобраться с Марией, пока Тайная канцелярия не добралась до нее, – Александр вынул из-за пазухи часы, будто торопился куда-то по времени.

Василий вздрогнул при упоминании тайной канцелярии. Его роль священника, которую он играл всё это время, теперь казалась надтреснутой маской, готовой рассыпаться в любой момент.

— Мария не должна пострадать, – мой голос дрожал, но я старалась добавить в него больше решимости. – Она ни в чём не виновата!

Александр кивнул, его голос смягчился:

— Я сделаю всё возможное. Тихо. Без лишнего шума. Главное – выиграть время.

— А Марфа? Елена – наша кухарка. Они же тоже знают! – вспомнила я.

— Марфа верна была твоему отцу, а сейчас тебе. Она скорее сама пропадёт, чем даст кому-то причинить тебе боль, с кухаркой всё куда проще, чем с Марией. И сейчас она под присмотром Марфы.

Потом наш руководитель повернулся к брату, и его взгляд стал жёстким, почти стальным.

— Василий, на этот раз без самодеятельности. Я не могу позволить себе ещё одну твою ошибку. Когда вернётся отец, ты будешь говорить с ним, скрыть мне уже ничего не удастся.

Василий вздрогнул, как от удара. В его глазах мелькнуло что-то похожее на застарелую боль. Словно эти слова задели старую незажившую рану. Он молча кивнул, но так и не поднял глаз.

Я поняла, что это не первая его оплошность. Либо он слишком добр, чтобы пройти мимо чужого горя, либо не так умен, как брат.

Я с трудом дождалась, когда Александр уедет. У него была пара дней на то, чтобы всё провернуть. Представив, как здесь сложно это всё организовать без телефонов, интернета, я тяжело вздохнула. Ждать намного хуже, чем догонять. А мне предстояло просто сидеть в четырёх стенах с дедом Прохором и его валенком.

Василий вернулся, как только экипаж отъехал.

— И что? Теперь просто ждать? – спросила я.

— Да, я обещал. Почти поклялся. Наш отец сейчас ищет этого золотопромышленника. И Александр тоже уверен, что он сбежал сам. Должна быть причина на это.

— Может быть, мы вернёмся в усадьбу? – предложила я, не желая отсиживаться в деревне. Ведь что-то прямо сейчас могло происходить в городе.

— Нет. Если вы не послушаетесь, я должен буду держать вас силой! – в голосе Василия появились какие-то совершенно незнакомые мне нотки.

— Понятно. Значит, я пока заложница. В своей же деревне, – хмыкнув, я встала.

— Куда вы?

— А мне полагается с вами здесь сидеть? Хоть с деревней познакомлюсь, а то дальше дома деда Прохора и не была. Хоть деревня и моя.

Не удивилась я, когда мой соглядатай в рясе отправился следом. У людей это не вызывало никаких вопросов: барыня с батюшкой обходит свои владения.

Деревня и правда оказалась справной – добротные избы под тесовыми крышами, кое-где узорчатые наличники, чистые дворы. Видно было, что живут здесь небедно.

Мы с Василием шли молча, каждый погруженный в свои мысли. У реки, где берёзы склонялись к самой воде, сидели мальчишки с удочками. Они даже не обернулись на нас, завороженные поплавками.

Речная гладь искрилась под утренним солнцем, и на миг показалось, что нет никакой опасности, никакой тревоги – только этот мирный летний день.

— Михаил… – вспомнила я вдруг слова Марии. Как она оживлялась, когда говорила о нем, как вспыхивали ее щеки.