Книга Панда в пене: Приключение, изменившее всё, страница 53 – Юлианна Славина

А потом Юля поняла, что ждёт ребёнка.

Новость эта пришла тихо, почти несмело, и перевернула всё не бурей, а огромной, светлой волной.

Когда она сказала Владу, они были в саду.

Он сначала не понял. Потом замер. Потом посмотрел на неё так, будто весь мир только что изменился ещё раз.

— Ты уверена? — спросил он хрипло.

Юля рассмеялась сквозь слёзы.

— Да.

Он подошёл ближе. Очень медленно. Будто боялся спугнуть саму реальность.

— Юля…

— Да?

— Я не знаю, что сказать.

— О, наконец-то хоть в чём-то я сильнее тебя.

И тогда он просто опустился перед ней на колени, прижал лоб к её животу и замер. А Юля стояла, положив ладонь ему в волосы, и плакала уже совершенно открыто — от счастья, от любви, от того, насколько большой стала её жизнь.

Беременность Юли проходила непросто, но счастливо.

Влад, конечно, превратился в существо тревожно-заботливое до абсурда.

Он лично следил, чтобы она не уставала. Лично спорил с целительницей о травах. Лично переносил её любимое кресло ближе к окну, потому что «там свет лучше». Лично считал лестницы угрозой мирового масштаба.

— Я беременна, а не хрустальная, — говорила Юля.

— Это спорный вопрос, — отвечал он.

— Ты невыносим.

— Да.

Марфуша, между прочим, тоже проявляла участие. Временами совершенно уморительное.

Она приносила Юле яблоки. Потом начала приносить ей самые мягкие листья для подушки. Потом однажды притащила какого-то цветочного жука и торжественно положила рядом, явно считая это ценным подарком для будущей матери.

— Спасибо, конечно, — сказала Юля, глядя на жука, — но, боюсь, мы с ребёнком пока не готовы к такому уровню близости с природой.

Марфуша была оскорблена.

Когда срок подошёл, весь дом жил в состоянии торжественной тревоги.

Арден стал ещё тише и собраннее. Мира почти не отходила от Юли. Влад казался внешне спокойным, но на самом деле был натянут как струна. Марфуша с Барсиком бродили возле дома, словно ощущая важность момента.

Роды начались ночью.

За окном шёл дождь. Две луны то прятались за тучами, то вновь серебрили стекло. Юля держалась удивительно стойко, хотя боли было так много, что временами мир сужался до нескольких дыханий, чужих голосов и одной-единственной мысли:только бы всё было хорошо.

Влад был рядом всё время.

Он держал её за руку. Шептал ей что-то низким, хриплым голосом. Периодически целовал в висок и смотрел так, будто готов был вступить в бой с самой судьбой, если та только попробует навредить.

— Я тебя ненавижу, — сказала Юля сквозь очередную волну боли.

— Знаю, — немедленно ответил он и поцеловал ей пальцы.

— Это всё из-за тебя.

— Да.

— И я всё равно тебя люблю.

Он закрыл глаза на секунду, прижавшись лбом к её руке.

— Я тебя тоже. Больше жизни.

Когда всё закончилось, когда боль отступила и мир медленно вернулся в фокус, Юля услышала первый крик своей дочери.

Маленькой. Живой. Настоящей.

И всё внутри у неё перевернулось уже в какой-то невыразимо новый раз.

Ей положили девочку на руки. Тёплую. Мягкую. С крошечными пальцами и тёмными волосиками. Юля смотрела на неё так, будто сердце у неё стало слишком большим для тела.

— Привет, — шепнула она со слезами. — Привет, моя девочка.

Влад стоял рядом, бледный, потрясённый и абсолютно потерянный в лучшем смысле этого слова. Он смотрел на дочь так, словно перед ним было чудо, на которое он не рассчитывал, но которое ему всё-таки подарили.