Книга (не) Желанная. Замуж за врага, страница 59 – Ирэна Рэй

— Я переживу это, — равнодушно пожав плечами, пообещал Алва.

За окном вечер медленно превращался в ночь. Неприветливые сумерки укутали город, и над столицей Талига заблестели первые, пока ещё редкие и бледные, звезды.

Риченда вновь мерила шагами спальню. Сомнения терзали девушку, а ведь ещё несколько часов назад ей казалось, что она всё делает правильно.

«Цель оправдывает средства», — повторяла себе Риченда, но сейчас, когда до свадьбы оставалось лишь несколько часов, она снова не была уверена в том, что готова платить любую цену.

Наконец, устав от метаний, герцогиня опустилась на табурет перед туалетным столиком и сжала виски ладонями. Взглянула в зеркало. И без того бледная кожа сейчас имела восковой оттенок, будто вся кровь отлила от лица.

Казалось, что голова сейчас взорвётся от переполнявших её мыслей.

А если это лишь очередная мерзкая насмешка Ворона, и он не женится на ней? Он вообще не из тех, кто женится.

Алва — первосортный образец скучающего мерзавца с деньгами, властью и неотразимой внешностью. Такие, как он, ни на бье не сомневаются в своей неуязвимости, и не боятся последствий своих поступков. Что если на этот раз, в поисках развлечений, он решил поиграть с ней?

«Это какое-то безумие», — повторяла себе девушка. Да ещё и горничная куда-то подевалась! Мари должна была принести платье, сшитое на помолвку.

У Риченды не было ни одного светлого наряда, который мог бы сойти за подвенечный, и потому она решила надеть новое платье: шёлковое, серебристо-серое, почти белое, отливающее мягкими оттенками перламутра.

— Где ты ходишь? — прикрикнула на служанку Риченда, когда та наконец появилась. — Скоро спать укладываться, а я ещё не убедилась в том, что платье готово.

— Не извольте беспокоиться, госпожа, я всё отгладила и накрахмалила, — скороговоркой ответила девушка.

— Помоги надеть.

Пока Мари занималась шнуровкой, Риченда рассматривала своё отражение в зеркале.

Цвет платья необыкновенно подходил к её глазам, но выбрала герцогиня его не поэтому. В эсператизме серый — цвет траура, этим она хотела показать, что помолвка для неё подобна смерти. Впрочем, для свадьбы с Вороном наряд подходил ещё больше.

— Да не тяни ты так сильно! — нервы сдавали, и Риченда срывалась на ни в чём неповинной служанке.

— Простите, госпожа, — прошептала Мари и вдруг разрыдалась.

— Что случилось? — устыдившись собственной несдержанности, Риченда усадила горничную на табурет.

— Простите, я… — девушка снова судорожно всхлипнула.

— Мари, успокойся и скажи мне: что с тобой такое?

— Отец при смерти. Боюсь, сегодняшнюю ночь не переживет, а я даже проститься не успею, — сквозь слёзы наконец рассказала Мари.

— Почему сразу не сказала? Иди домой, я тебя отпускаю.

— Можно? — не поверила Мари.

— Конечно.

— Благодарю вас, госпожа! — служанка бросилась целовать Риченде руки.

— Перестань немедленно и поспеши домой, — Риченда достала из шкатулки несколько таллов и протянула горничной. — Вот возьми. Не благодари. Ступай.

— А как же платье?

— Во дворце достаточно прислуги, чтобы помочь мне раздеться.

Мари убежала, и Риченда вновь подошла к окну. Темнота загустела ещё сильнее: небо стало совсем тёмным, а луна почти белой.

Герцогиня в очередной раз взглянула на часы. Выждав ещё полчаса, девушка сказала себе: «Пора», — и, накинув на плечи тёмный плащ, вышла из комнаты.