Книга Я – истинная проблема дракона, страница 71 – Александра Черчень

То есть я могу спокойно остаться? И даже жить полноценной жизнью?

Так, для начала надо срочно написать Эл и уточнить детали! А потом написать Марианне и заверить, что со мной действительно все хорошо.

Я как раз закончила писать первое письмо и уже начала его складывать, как дверь комнаты вдруг распахнулась, и на пороге появился растрепанный Таэр.

— Что ты написала?

— А? – удивленно и растерянно спросила я.

— Даарг написал, что починили предмет, благодаря которому вы сможете вернуться в будущее. Те, кто захочет… и я хочу знать, что ты ответила.

Я медленно разжала пальцы и повернулась к Таэру.

— Я ответила, что рада за девочек. Ведь они нашли свою судьбу и даже выходят замуж. Но я пока… не могу сказать того же.

Дракон вдруг облегченно выдохнул, метнулся ко мне и подхватил из кресла так стремительно, что мир завертелся. Крепкие руки обвили меня, прижимая к груди – сильно, я едва могла дышать. И Таэр закружился со мной посреди комнаты. И не было в этом жесте ни грации, ни расчета. Была только дикая, неистовая радость, вырвавшаяся на свободу.

Он поставил меня на пол, но не отпустил, лишь немного отодвинул, чтобы видеть мое лицо. Его ладони, большие, теплые, чуть шершавые, легли на мои щеки.

— То есть ты не сказала, что поедешь?

— Пока нет, – вредно ответила я.

— Восхитительно! Итак, для начала и самое главное. – Его голос был хриплым, но абсолютно твердым, а в синих глазах горел такой чистый, неотфильтрованный свет, что захватывало дух. – То, что я должен был сказать еще тогда, в новогоднюю ночь, но решил, что хочу сделать это красиво и романтично. А получилось как всегда. Так вот, моя Лиса, я тебя люблю. Люблю каждую твою колючку, каждый твой саркастичный взгляд, твои умелые руки и твой безумно храбрый дух. И я хочу быть с тобой все то время, что мне – а точнее, теперь нам – отмерено. Каждый день, каждый час.

— Таэр… – прошептала я, и голос дрогнул, потому что в груди все перевернулось и распустилось теплым, болезненно-сладким цветком.

— Это было во-первых. – Он не дал мне говорить, проводя большим пальцем по моей щеке. – А во-вторых… тебе достался очень дубовый дракон. Который долго думает. Долго борется. Долго… смиряется с тем, что самое лучшее, что с ним случилось, пришло в самой неожиданной и неправильной упаковке. Хотя в свою защиту скажу, – тут в уголке его губ дрогнула та самая, редкая, по-настоящему счастливая улыбка, – что осознание этого заняло у меня всего три дня. С того момента, как я понял, что без тебя этот дом – просто холодные стены.

Я не стала ничего говорить. Не стала вспоминать, сколько дней мучительной неопределенности было до этого. Потому что в его глазах я видела все: и раскаяние за каждый из этих дней, и обещание, что их больше не будет.

Вместо слов я поднялась на цыпочки и сама нашла его губы своими.

Этот поцелуй был не как под омелой – страстный и жаждущий. Он был другим. Медленным, сладким, бесконечно нежным. Это было «да». Это было «я тоже». Это было «остаюсь». Я чувствовала, как он вздрагивает от прикосновений, как его руки обнимают меня еще крепче, прижимая так близко, что между нами не осталось места даже для воздуха. Для сомнений – и подавно.

Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, он прижал лоб к моему, и его дыхание, теплое и неровное, смешалось с моим.