Книга Я – истинная проблема дракона, страница 54 – Александра Черчень

— Да, – улыбнулась я. – Очень веселый. Самый семейный. С подарками, елкой, огнями… и запахом мандаринов и глинтвейна.

— Глинтвейна? – Хрипа насторожила свои перышки-«брови».

— Горячего вина со специями. Пахнет… корицей, гвоздикой, апельсином. Как праздник и тепло. Моя подруга Элли всегда его варила. У нее есть свой рецепт. В сезон собирала ягоды черноплодной рябины, сушила их и добавляла секретный ингредиент.

— Должно быть вкусно… ты так об этом рассказываешь, что даже попробовать захотелось.

— Знаешь что, Хрипа? – Я встала, чувствуя странный прилив решимости. – А мне тоже! Пойдем на кухню? Попросим у повара вина и специй? А то я одна как-то не решусь.

Сова взъерошилась от возбуждения.

— Горячее вино? Ты с ума сошла, я же птица!

— Ты вроде как в первую очередь нечисть, – подколола я. – Ладно, если что, просто понюхаешь, насладишься ароматом праздника. Или я сделаю безалкогольный вариант – сок с теми же специями. Идем?

Кухня «Лошадиного Дола» была просторной и уютной, несмотря на то, что я до сих пор не привыкла к такой старине. Все же в остальном доме смена времени ощущалась не так сильно, а прогуляться по улицам городов и проникнуться эпохой мне не случилось. Повар, уважительно выслушав мою сбивчивую просьбу, лишь кивнул и указал на полки с приправами и бутылку недорогого красного в углу.

— Для соусов осталось, мисс, берите. Мед вот здесь. А я на рынок схожу, закупка к празднику.

Он оставил нас одних – меня и сову, устроившуюся на высокой спинке грубого деревянного стула.

— А сока, получается, нет? – грустно вздохнула она.

— Только апельсиновый, а на нем варить глинтвейн, используя как базу, – ну такое, – вздохнула я. – В идеале бы вишневый, но ты сама слышала, что повар сказал, что они держат только виноградный, выдержанный. Но есть вишневая наливка!

— Ладно, давай тогда обычный. Просто покипит чуток и будет не такой крепкий.

И вот уже в медном ковшике на маленькой плитке забулькало и запахло: терпкое вино, струйка меда, палочки корицы, звездочки бадьяна, гвоздика, ломтики яблока и апельсина. Я помешивала, и пар, поднимавшийся от напитка, щипал глаза. Или это были слезы? Я думала об Элли, которая всегда точно знала пропорции. О Марианне, которая непременно украла бы пару звездочек бадьяна для очередной поделки. О нашей тесной кухоньке в училище, о смехе, о надеждах, которые мы загадывали под бой курантов…

— Пахнет… сильно, – прокомментировала Хрипа, принюхиваясь.

— Угу, – невнятно буркнула я.

— Эй, ты что, плачешь? – сразу же поняла сова и встревоженно ухнула. – Не реви! Я не умею утешать барышень!

Но когда и кому простое «не плачь» помогало разом перестать это делать? Так что я лишь кивнула, но слезоразлив не прекратился.

— Что случилось-то? – явно паниковала Хрипа. – Нормально же общались, варили вот…

— Я вспомнила подруг. Я по ним скучаю и очень переживаю.

А еще это первый раз за все время, когда я позволила себе немного слез и отчаяния. Могу же я? Хоть немного… хоть по той причине, что алкогольные пары щиплют глаза.

Я налила немного глинтвейна в небольшую кружку для себя, а для совы – в блюдце. Мы сидели в тишине огромной, чужой кухни, вдыхая знакомый мне, родной аромат. Не хватает, конечно, терпких ноток, но в целом… очень даже недурственно!