Книга Я – истинная проблема дракона, страница 47 – Александра Черчень

Лицо горничной озарилось радостной улыбкой.

— Для нас Новый год каждый раз особенный! Добрый господин, храни его Ружана, отпускает почти всех слуг еще тридцатого числа, лишь Морацио задерживается, чтобы накрыть на стол да проследить за порядком, но и он свободен ровно в девять вечера! Никаких ночных дежурств.

— Очень добрый господин, – с той же мягкой улыбкой кивнула я, и в этот раз в словах не было ни капли иронии. Такая забота о персонале в аристократическом доме действительно редкость.

— Да! – Девушка оживилась еще больше, ее голубые глазки сверкали отчаянным любопытством и желанием поболтать. – Благодаря этому мы успеваем и на ярмарку в Листори сбегать, и дома с родными отпраздновать! Я так рада, что попала на службу именно к господину Ваэлину. Кстати, меня зовут Элис Мирт.

— Меня – Алисандра Гаррин, как вы уже знаете, – с легким поклоном головы ответила я, но, вопреки явному ожиданию девушки, распространяться на тему своей «работы» и того, как познакомилась с блистательным драконом, не стала.

Зато мы легко перешли на безопасные и вечные темы: природу, необычно мягкую для драконьих земель зиму, предновогодние приготовления в городе. Разговор тек плавно, и в его мирном русле я наконец-то смогла расслабиться. А потом речь зашла об увлечениях. И оказалось, что они у нас – родственные!

— Я обожаю вязать крючком, – призналась Элис, поправляя чепчик. – Вечерами, когда дела сделаны, сажусь у печи на кухне – и петля за петлей. Успокаивает.

— Я шью, – ответила я, и в голосе моем впервые за день прозвучал неподдельный энтузиазм. – Лоскутное шитье, игрушки. Иногда рисую.

Я мимолетно посокрушалась, что очень хотела бы сейчас чем-то заняться, но, к сожалению, под рукой нет ни лоскутков, ни даже приличных ниток.

И тогда произошло чудо. Маленькое, бытовое, но для меня в тот момент – самое настоящее сокровище.

— Ох, мисс Гаррин! – воскликнула Элис, и ее глаза округлились от внезапной догадки. – Да вы просто не поверите! У нас на чердаке, кажется, еще лежит сундучок прежней экономки, миссис Тэллы. Она тоже рукодельницей была страшной. А когда уезжала отсюда, года три назад, оставила кучу всякого добра – отрезы, лоскуты, мотки ниток, даже краски по ткани! Все лежит, пылится. Морацио, помнится, говорил, что если кому надо – можно брать, жалко же добро переводить!

Сердце у меня екнуло.

— Правда?

— Самая истинная! Сейчас, если хотите, я сбегаю, спрошу у Морацио! Он в кладовой инвентарь пересчитывает.

Не прошло и получаса, как я, сидя на ковре перед камином в своей гостиной, с благоговением разглядывала настоящее сокровище. Небольшой, но увесистый сундук из темного дерева был полон до краев. Шелковые и бархатные лоскуты отливали глубокими, благородными цветами. Мягкая шерсть, лен, даже кусочки тончайшей кисеи. Аккуратные мотки ниток всех мыслимых оттенков, от серебряных до алых. Маленькие баночки с блестками и пигментами. Иглы, наперстки, даже пара стальных, отполированных до блеска ножниц.

Я провела пальцами по прохладному шелку, и внутри что-то болезненно и сладко сжалось. Это была не просто груда материалов, а нежданная рука помощи от судьбы!

Сегодняшний день, начавшийся с разочарования, неожиданно обрел свой маленький, но такой драгоценный смысл.

* * *

Возможно, следовало довести до ума скромного лоскутного котенка, но мое воображение, радразненное россыпью бархата, шелка и парчи, взлетело как на крыльях. Я опомнилась лишь тогда, когда на столе передо мной уже лежала рождающаяся форма, собранная из переливчатых шелков – холодных, как лед, и глубоких, как ночь. И в этих лоскутах оттенков инея, сирени и бледного, почти белого серебра угадывался силуэт дракона.