Книга Сердце ведьмы, страница 40 – Кейлет Рель

Естественно, ведьмы его не любили. Барвинок открывал истину, срывал все заговоры и магическое очарование, оставляя только грязную злую душу. По крайней мере, так гласила людская молва.

Вот только на деле барвинок не обладал волшебными свойствами. Просто маленький синий цветок со склонов, не увядающий почти круглый год.

— Что, не проявилось мое уродство? – продолжила издеваться я. – Как думаешь, могла я тебя приворожить тайком? Опоить темным зельем?

Кресс склонился надо мной, опираясь на топчан. Его темные глаза метали молнии. Забавно, а ведь он показался мне сначала добрым и понимающим. Неужели все настолько изменилось просто потому, что я – ведьма?

— Только попробуй, – выдохнул Кресс мне в лицо. – Если я хоть заподозрю, что ты наложила на меня заклятие…

— Да-да, – усмехнулась я. – Ты придушишь меня в своих страстных объятиях.

— Ведьма, – процедил инквизитор. – Ненавижу.

— Взаимно, – тихо ответила я.

— Если бы я только мог…

— Подождать, – подсказала я. – Когда Ру позовет остальных инквизиторов, чтобы вы дружной компанией выпытали из меня признание и устроили сожжение на потеху всему Злейску.

Кресс отмер. Он быстро отошел в сторону, занимая место у стола с бинтами и зельем. Я долго буравила взглядом его спину, ожидая продолжения ссоры. Его не последовало. Я села и осторожно свесила ноги на пол. Утренняя прохлада быстро приводила меня в чувство. Пока я размышляла, что делать теперь, инквизитор вновь повернулся ко мне. Сложив руки на груди, он мрачно спросил:

— Ты правда веришь, что он тебя убьет?

— Ты сам раз сто сказал, что я ведьма, – закатила глаза я. – Твой друг это тоже понимает. Просто ему хватает терпения, чтобы пудрить мне мозги сказками о прощении и спокойной жизни под крылышком инквизиции. Мы оба знаем, что это ложь.

— Если знаешь, что тебя казнят, почему не пытаешься сбежать? – задал резонный вопрос инквизитор.

Я сгорбилась и неуверенно покачала головой. Кости все еще ныли по ночам, напоминая мне, как тяжело было пробираться через Чащу. Я знала, что с приходом морозов станет хуже, если не придумать способ залечить полученные раны. А еще понимала, что до морозов могу не дожить. Сердце камнем висело в груди, холодное и безжизненное. Оно все реже оживало, чтобы сделать несколько ударов. Я не знала, когда я потеряю его, а вместе с ним и остатки человечности.

— Куда? – ответила я. – Куда бежать-то? Не хочу охоты, не хочу прятаться, как дикий зверь, вздрагивая от каждого шороха и косого взгляда. Лучше смерть, чем вечные кошки-мышки.

— А ты не слишком-то злая и могущественная для карги.

— Не тебе судить, какая я. Снимай рубаху, надо сменить повязку.

— И так заживет, – отмахнулся Кресс.

— Загноится. Надо обработать и сменить бинты, а эти прокипятить.

— Почему ты меня лечишь? Сама же сказала, тебя казнят.

— Может, это сделаешь ты, не дождавшись друга, – фыркнула я, заплетая волосы. – Приближение казни не повод сидеть у печи и смотреть в окошко, проверяя, не идут ли за мной инквизиторы. Надо же хоть чем-то себя занять? Вот я и буду делать лекарства. Местным без разницы, у кого лечиться. Мои навыки еще могут спасать жизни, и одна из них – твоя, инквизитор.

Кресс задумчиво посмотрел на меня и все же стянул с себя рубашку. Точнее, те лохмотья, что от нее остались.