Книга Отвергнутая невеста. Целительница на краю империи, страница 89 – Виктория Богачева

— Это не его дар, — спокойно отозвалась я. — Не ему и решать.

Мне показалось, или в глазах женщины действительно мелькнуло одобрение?

— Лучше присядьте, — деловито сказала она и принесла для меня стул, подвинув его к кровати. — Вы должны беречь силы.

Они ещё не успели восстановиться, я чувствовала это. Ладони лишь слабо засветились, а я уже ощущала себя истощённой. Но это было неважно. Я всё равно смогу принести пользу, пусть её будет немного.

Сейчас, когда меня никто не торопил, и не следил, словно коршун, я зажмурилась и попыталась увидеть. У меня не было ни чёткого плана, ни даже идеи, что я могу увидеть. Только наитие, на которое я полагалась.

Раньше же я видела нити артефактов и всегда знала, какую с чем нужно соединить, чтобы получить выдающийся результат. Лучший из возможных.

Почему бы не попробовать и с лечением?

Сперва в темноте под закрытыми веками не было ничего. Пустота. Только гулкая тяжесть усталости, как будто я сама лежала израненная. Но стоило мне сосредоточиться сильнее, глубже, словно шагнуть за грань привычного зрения, и я увидела.

Сначала был мутный туман и рой искр, похожих на пепел. А потом проступили нити. Чёрные, вязкие, словно мокрая паутина, они обвивали тело дракона, вплетались в его раны.

Я почувствовала их так ясно, что по коже побежали мурашки. Они пульсировали мерзкой чуждой энергией, будто дышали. Это и была отрава Разлома. Живая, скверная субстанция, пожирающая жизнь.

Моё сердце забилось чаще. И тут я поняла, что мне не нужно выкладываться до изнеможения, не нужно жертвовать собой.

Я знала, что делать.

Представив, что в руках у меня оказалась невидимая игла, я «подцепила» одну из нитей и потянула. Она извивалась, сопротивлялась, будто живая, но я крепче вцепилась в неё и вырвала с корнем. Чёрная субстанция взвилась и рассыпалась на мелкие искры, которые тут же погасли.

Следом я подцепила вторую, третью. Одну за другой. И чем больше нитей я вытягивала, тем яснее ощущала, как внутри дракона пробуждается его собственная сила. Его дыхание становилось ровнее, он уже не стонал и не метался по мокрым простыням в лихорадке. Нет, раны не затягивались на глазах, всё же он был слишком измучен, но ему точно делалось лучше. А в остальном нужно было уповать на драконью регенерацию, о которой ходили легенды.

Я открыла глаза и отняла от груди дракона руки, с трудом откинулась на стул. В висках пульсировала слабость, но это было несравнимо легче, чем той ночью, когда я лечила Эйнара.

На койке мужчина медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным, но в нём уже не было мучительной боли. Он сделал вдох, и грудь его не дрогнула от агонии, как прежде.

Я посмотрела на свои ладони, где ещё мерцало золотистое сияние. Оно постепенно угасало, но я не чувствовала себя опустошённой. Только уставшей, потому что работа с этими чёрными, извивающимися нитями требовала не меньшей сосредоточенности, чем работа с артефактами. И там, и там любое неверное движение могло привести к катастрофическим последствиям…

Я смотрела на угасающий свет в ладонях, когда вдруг что-то дрогнуло в памяти. Образ возник резко и ударил так больно, что я едва не вскрикнула.

Перед глазами почему-то всплыла брошь, которую Кассиан попросил меня починить. Тонкая, изящная работа мастера. Я тогда держала её на ладони, рассматривая узор, и пыталась понять, почему артефакт не работает. И вот сейчас я увидела её снова, но не так, как раньше. Не поверхность металла, не камни, а то, что скрывалось внутри.