Книга Возлюбленная короля, страница 139 – Фрида Ли

— Ты простил его, — начала Агата, не отрывая глаз от темной, бездонной пропасти ночного сада. Ее голос звучал тихо, но в нем чувствовалась сталь.

В полумраке моих покоев я увидел ее силуэт. На ней было зеленое платье с длинными рукавами. Именно в этом платье Агата приходила ко мне во снах, мучила меня своей недоступностью и укоризненным взглядом. И я почувствовал, как все мое тело обдал холодный, пронизывающий ветер, леденящий до костей. Но окна были плотно закрыты, запирая вместе со мной мою вину и раскаяние. Она ждала ответа, ждала объяснений, но я медлил, ведь знал, что мои слова ей не понравятся, что они разожгут в ее сердце лишь гнев и обиду.

— И ты освободил его отца, — продолжила Агата, не давая мне возможности уйти от ответа, загоняя в угол, словно дикого зверя.

— Откуда ты знаешь?

— В этом доме сплетни разлетаются намного быстрее, чем тебе может казаться, Эдуард! — с горечью ответила она мне.

Я хотел обнять ее, прижать к себе, согреть своим теплом и защитить от всего мира, но как только мои руки обвили ее талию, она тут же вывернулась из моих объятий.

— Как ты мог, Эдуард? — выпалила она мне, ткнув указательным пальчиком в мою грудь, словно пытаясь достучаться до моего сердца. — Он ведь чуть не лишил меня жизни! Он пошел против тебя! Против нас!

Ух, такого огня в ее глазах я уже давненько не видел! Такой ярости и гнева! Я почти забыл, какой она может быть сильной и строптивой. И я не думал, что когда-нибудь истоскуюсь по такой Агате, по ее непокорности.

— Но он пленил Генриха, и это все меняет! — попытался я объяснить ей причину своей благосклонности к Джорджу. — Он поймал моего врага! Нашего врага! Он снова мой друг, — добавил я с надеждой в голосе, словно пытаясь убедить в этом самого себя.

Мои слова нежданно зажгли злость в ее глазах. И ее небесные глаза, как два огня, прожгли меня насквозь, опаляя душу и оставляя на ней болезненные ожоги.

— Он предатель, и это не изменить! Предатель однажды — предатель навсегда!

— Это в прошлом! — попытался я оправдать свой поступок, убедить ее в том, что все можно исправить, забыть и начать с чистого листа.

Я положил руки ей на плечи, нежно сжимая их. Я хотел, чтобы она почувствовала мою силу и нужное ей тепло, чтобы поняла, что я по-прежнему рядом, что я всегда буду ее защитой и опорой. Я хотел показать ей, что я навсегда останусь ее щитом, за которым ей всегда будет безопасно, что ей нечего бояться, пока я рядом. Но она смотрела на меня с недоверием и разочарованием.

— Ты научила меня быть другим, — тяжело выдохнул я, уткнувшись носом в его волосы. — И я хочу быть другим. Хочу быть любящим и сострадательным.

— И я люблю тебя такого! Я полюбила именно такого Эдуарда и благодарна тебе за то, что все это время ты ни разу не показал мне другого Эдуарда. Но не будь таким с Джорджем… Только не с ним! Пойми меня, я боюсь за Лиззи…

— Боишься? Но почему?

Она откинула пряди своих волос назад и показала мне шрам, который навсегда остался с ней после того дня. Он был небольшой. Не более полдюйма, но я знал, что она его видела на половину своего лица. Она стеснялась его и постоянно прикрывала прядями волос. Агата воспринимала его как позорное клеймо, но я его видел, как символ её безграничной смелости и стойкости.