Книга Второй шанс для непрощенного, страница 29 – Иден Хол

Но… я с трудом понимала, что вне моего желания происходит то, чего я так не хочу.

В темно-голубой радужке под густыми ресницами отражалось мое лицо, словно я гляжу в зеркала. А Гордеев плавно опускал взгляд вниз к моим губам, краем глаза я увидела, как медленно поднялась его рука и тут же почувствовала кончики пальцев, скользящие по краю моего подбородка.

Что со мной, почему я как муха, прилипшая к паутине под этим взглядом? Шелохнуться не могу. Это должно было пройти за два с лишним года… меня должно было отпустить, выветриться, забыться. Я хотела стереть его из своей жизни до последнего воспоминания, и стерла же! На долгое время, пока не видела его, не слышала и избегала всеми возможными способами. Он исчез для меня.

И вернулся.

Стоит теперь, смотрит, будто между нами не было этих двух лет и бездонной пропасти, до краев наполненной обидой от предательства.

— Это он сделал? — очень тихо произнес Саша, проводя пальцами по моей шее прямо под подбородком.

И тут я вспомнила, что Артур душил меня, впишись пальцами именно в это место. Должно быть, там остались какие-то следы. Это отрезвило меня не хуже, чем холодный душ. Весь гипноз как рукой сняло, а мысли мои затопило осознание, что я только что ушла от мужа.

Вильнер растерзал меня своей изменой и бросил во всех смыслах этого слова, оставил ни с чем и дырой в сердце, такой, что не прикрыть, ни зашить. И сейчас оно, будто судорожно пытается заполнить это негативное пространство хоть чем-то… кем-то, кто не имеет больше права в нем находиться.

Нет! И еще раз нет!

Совсем не нежным жестом я отодвинула от себя руку Гордеева.

— Это не должно тебя волновать.

— Но волнует, — упрямился он.

— И здесь тебя не должно быть!

— Но я здесь! Ника, не увиливай, ты только что обещала все рассказать.

Я глубоко вздохнула, понимая, что загнала сама себя в ловушку этим обещанием. Надо было отдать ему на растерзание Вильнера и не думать больше о том, какую боль тот причинил мне своим предательством. Пусть бы его там повозили лицом по мраморным полам, объясняя, какой он нехороший человек. Но, кажется, я не умею мстить.

А вот признаться Гордееву, что ничего у нас с Артуром не получилось, теперь придется, хоть это и невыносимо сложно.

— Ника, — он стоял слишком близко, чтобы я чувствовала себя спокойной. Не чувствовала себя маленькой и уязвимой возле его груди и широких плеч под серым пиджаком, что совсем недавно я прижимала к своему лицу, торопясь надышаться на прощание.

— Мы разошлись, — решила коротко и сразу по делу. Зачем мне мусолить подробности, от которых больно.

Он свел брови с явным недоверием к моим словам, будто чувствовал, что это лишь половина правды. Только ее начало. И ведь смотрит на меня как рентген, просвечивая насквозь, и ждет продолжения.

— Я от него ушла и не хотела ждать утра, поэтому была на дороге, где ты меня встретил, — добавила я подробностей, которые могли бы его удовлетворить.

— Что он сделал? — снова повторил этот упрямец, точно зная, что все дело именно в Артуре, и не собираясь отступать. — Ника, что?

Я не выдержала.

— Он мне изменил, мы поругались, я психанула и ушла? Да ночью, да пешком! Что ты еще хочешь от меня услышать? — я вскинула подбородок, — хочешь, чтобы я тебе жаловалась? Может, порыдала на плече и сказала, что ты был прав и наши с Артуром отношения были ошибкой? Не дождешься! — во мне кипела обида и боль, выплескиваясь наружу из-под тонкой корки едва наросшей брони. — Мои отношения, только мое дело! Ты встретился мне чисто случайно! Зачем ты теперь приехал? Чтобы я отправилась в твою «другую» квартиру? Води лучше туда своих любовниц! А лучше не изменяй жене!