Книга Развод. Формула катастрофы, страница 22 – Елена Валерьева

Я вздохнула. Этот вопрос он задавал каждый день. И каждый день я искала новые слова.

— Папа будет забирать тебя на выходные, Кирюш. Как мы договаривались. Он будет приезжать, вы будете гулять, ходить в кино, есть пиццу.

— А почему вы больше не живете вместе? — Он посмотрел на меня серьезными глазами, в которых уже не было детской наивности, а было что-то взрослое, понимающее.

— Потому что мы с папой больше не любим друг друга, — сказала я, глядя на убегающие за окном огни. — Так бывает. Люди встречаются, любят друг друга, потом перестают любить. Но мы оба любим тебя и Соню. И это главное. Мы всегда будем любить вас. Вместе или порознь.

— А дядя Артем? — неожиданно спросил Кирилл, перелистывая альбом.

Я вздрогнула. — Какой дядя Артем?

— Ну, который тебе звонит каждый вечер. Я слышал, ты с ним говорила про какие-то «коэффициенты» и «риски». Он звонит, и ты сразу становишься другая. Голос такой... серьезный. Но потом улыбаешься.

Я рассмеялась. Ковалев звонил мне действительно каждый вечер, но только чтобы обсудить рабочие моменты. Он был трудоголиком, каких поискать. Мог позвонить в десять вечера, чтобы спросить: «Соболева, вы проверили третий блок? Мне кажется, там ошибка». И я открывала ноутбук, и мы вместе, на расстоянии, перепроверяли цифры.

— Это мой начальник, Кирюш. Мы работаем вместе. Он очень требовательный.

— А он хороший? — Кирилл серьезно посмотрел на меня. — Он тебя не обижает? Не кричит?

— Нет, — я улыбнулась, вспомнив, как Ковалев сегодня заступился за меня перед Денисом. — Он... очень хороший специалист. И, пожалуй, хороший человек. Хотя характер у него... непростой. Как у... как у граната.

— Как у папы? — спросил сын.

Я задумалась. Нет, не как у папы. Денис был сложным, но предсказуемым — его эгоизм был прозрачен, как стекло. Ковалев был другим. Он был как уравнение с множеством неизвестных — решать его было интересно, но опасно. Каждый день ты думаешь, что нашел решение, а наутро появляется новая переменная.

— По-другому, — ответила я. — Совсем по-другому, Кирюш. Он... он уважает людей, которые работают. Даже если кричит.

* * *

Ночью, когда дети уснули, я сидела на кухне нашей маленькой, но уютной квартиры. Она была чужой — казенная мебель, дешевые обои, скрипучий пол. Но она была моей. В ней пахло мной, моими детьми, моей свободой. Я пила чай с ромашкой (привычка, оставшаяся от прошлой жизни) и смотрела в окно на ночной город.

Я вспомнила, как Денис звонил Ковалеву. Как пытался лишить меня работы, свободы, меня самой. Как вел себя как собственник, как тиран. И вдруг поняла: он боится. Боится не меня, а того, кем я становлюсь. Боится, что я стану той Аней, которую он когда-то полюбил. Сильной, умной, независимой. Потому что такая Аня ему не нужна. Ему нужна была удобная, тихая, вечно ждущая, с застиранной футболкой и немытой головой. Ему нужна была не жена, а функция. Приложение к его успеху.

Я допила чай, убрала кружку в посудомойку и пошла спать. Завтра был новый день. Новые задачи. Новые вызовы. И, возможно, новые открытия. О работе, о жизни, о себе.

И, может быть, о человеке, который назвал меня лучшим аналитиком и прикрыл спиной перед моим бывшим мужем.

Но об этом я думать не буду. Пока. Потому что есть одно правило, которое я выучила наизусть: не влюбляйся в начальника. Особенно если этот начальник — Ковалев.