Книга Матрёшка для наглеца Гошки, страница 4 – Рокси Нокс

Не успела сесть, как наглая мужская рука легла мне на талию, а другая тут же, бесстыже и уверенно, прижала мою грудь.

— Мои матрёшечки пришли, – усмехается Георгий мне прямо в ухо, и от его голоса, низкого и наглого, по спине бегут мурашки.

Упираюсь ладонями в его грудь, отстраняясь на полсантиметра, которых хватило, чтобы вдохнуть и выдать:

— У вас, Георгий Романович, я смотрю, фетиш. Национальный. На матрёшки. Это клинический случай. Вам к психоаналитику надо, а не ко мне.

Он фыркает, но не убирает руку.

— Ты кого фетишистом назвала? – возмущается искренне. – Нет. Это вы, Марина, виноваты. Приложили меня по голове не чем-нибудь, а именно матрёшкой. Символично же. Теперь у меня, выходит, психотравма. И образ сложился устойчивый. – Он наконец отпускает меня, откидывается на кожаном сиденье и дает знак водителю трогаться. – Будете компенсировать мне все неприятности. И начнем с ужина.

В слоне чересчур жарко. От нашего разговора и его близости.

Неужели отделаюсь одним только ужином? Верится с трудом…

Георгий привозит меня в свой же пивной ресторан «Залесье». Сегодня он пуст. Даже бармена, полирующего бокалы, за стойкой нет.

Дела…

Нас сажают за лучший столик в центре зала, подают темное пиво и целую тарелку закусок: от черной икры до печеных свиных ребрышек.

Мать честная, как же я голодна!

— За матрёшек, – говорит Залесский тост, и в его взгляде пляшут веселые искорки. – Пей. Моё пиво лучшее из всего, что ты пробовала.

— За фетишистов, – отвечаю я и делаю большой глоток.

Пиво и правда божественное. И от этого вдруг становится обидно. Всё хорошее имеет эта славная семейка – и красоту, и налаженный бизнес, и деньги. Только у меня ничего из этого нет… Плак.

Следующий час мы с Залесским спорим обо всем – о живописи, о дурацких трендах в искусстве и о том, можно ли найти что-то настоящее на городской ярмарке.

Спорим остроумно и смешно, и между нами будто проскакивают электрические разряды. Так я прихожу к выводу, что наглый папаша невыносим, но чертовски интересен.

А потом Залесский вдруг откидывается на спинку кожаного дивана, и в его глазах появляется хозяйский блеск. Игривость испарилась, будто и не было её вовсе.

— Ладно, – говорит он. – Хватит болтать. Ты сломала мне планы на вечер с мэром, испортила настроение и поставила синяк на лице. За всё надо платить. Извинений мне не надо.

— А что надо? – шумно сглатываю, поняв, что мы наконец переходим к сути.

Он делает длинную паузу, наслаждаясь моментом.

— Сейчас, Мариночка, ты встанешь и разденешься. Снимешь с себя всё. Затем станцуешь мне русский народный танец. Что-нибудь задорное, с присядкой. Вот тогда – прощу. И про твой ларек забуду. И про всё остальное тоже. Откажешься… – он не договаривает, просто разводит руками, давая моей фантазии дорисовать самые мрачные картины.

В горле пересыхает.

Смотрю на его самодовольное лицо, на пустой шикарный зал, на свою полную кружку. И медленно, очень медленно, встаю…

Глава 3

Я встаю.

Ноги немного ватные от пива и наглости этой ситуации. Георгий смотрит на меня с ожиданием хищника, которому вот-вот перепадет десерт.

— Георгий Романович, – начинаю я, делая максимально честные глаза. – Вы же серьезный человек, бизнесмен. И должны понимать: танцор из меня – никудышный. Я в школе на утренниках даже в хороводе спотыкалась. Вам же не хочется на конвульсии голой женщины смотреть? Это как-то… непрезентабельно. Давайте я лучше… не знаю… вам спою? Частушки похабные сочиню на ходу! Или расскажу анекдот про вашу тещу.