Книга Неудачница по вызову, страница 26 – Виктория Цветаева

Как и она сама.

Три месяца спустя

Маленькая мастерская на окраине города пахла красками, скипидаром и ещё чем-то неуловимо тёплым, может быть, счастьем. Лера стояла у мольберта и заканчивала новый рисунок: портрет Павла, смеющегося на том самом балконе, в ту самую ночь. Она поймала его таким, каким запомнила навсегда: с запрокинутой головой, с ямочками на щеках, с этим его дурацким обаянием, от которого у неё до сих пор подкашивались колени.

За окном светило июньское солнце, напоминая, что иногда самые нелепые неудачи оборачиваются самыми счастливыми случайностями. Лера отступила на шаг, прищурилась, оценивая работу. Кажется, получилось. Даже очень.

Она уволилась из рекламного агентства месяц назад. Это было страшно, до дрожи в коленках, до холодного пота между лопаток. Она сидела на кухне, сжимала в руках заявление и смотрела на Павла глазами испуганного котёнка.

— Ты уверен? — спросила она тогда в сотый раз. — А если у меня не получится? Если я никому не нужна со своими рисунками? Я не хочу быть обузой. Ты столько в меня вкладываешь, а вдруг я...

Он подошёл, забрал у неё заявление, аккуратно расправил помятые углы и сказал:

— Лера, я видел, как ты рисуешь. Я видел, как у тебя горят глаза, когда ты говоришь о работе. У меня есть знакомые в галереях, есть друзья, которым нужен дизайнер. И даже если всё пойдёт не так, у меня достаточно денег, чтобы мы не умерли с голоду. Рисуй. Я верю в тебя.

И она решилась.

Теперь у неё были заказы. Сначала знакомые просили нарисовать портреты детей или котов. Потом пошли незнакомые люди, кто-то хотел семейный портрет, кто-то иллюстрацию для книги, кто-то просто красивую картинку на стену. А неделю назад ей написала девушка из галереи на «Винзаводе»:

«Мы видели ваши работы, не хотите сделать выставку?»

Лера тогда целый час ходила по мастерской кругами и повторяла:

— Это шутка, это розыгрыш, это какая-то ошибка».

Павел смотрел на неё с балкона, пил кофе и улыбался:

— Я же говорил. Ты талантлива. Просто раньше рядом были те, кто заставлял тебя в это не верить.

Маленькая студия, которую они сняли вместе, стала её миром. Здесь были высокие окна, старый паркет, продавленный диван, на котором так сладко валяться после работы, и бесконечные банки с кистями. И конечно, её картины. Они были везде: на стенах, на мольбертах, прислонённые к стульям. Павел как-то сказал, что чувствует себя в музее современного искусства, где все экспонаты почему-то напоминают ему о любимой.

Сзади подошли, крепкие руки обняли её за талию и протянули к себе. Лера даже не вздрогнула, она уже привыкла к тому, что он появляется бесшумно, как большая тёплая кошка.

— Ты меня слишком красивым рисуешь, — прошептал Павел ей на ухо, уткнувшись носом в висок.

— Неправда, — улыбнулась Лера, откидывая голову ему на грудь. — Ты такой и есть, даже ещё лучше. Просто краски не могут передать весь масштаб катастрофы.

— Какой катастрофы?

— Твоего обаяния. Я тут бьюсь уже третий час, пытаюсь поймать этот твой взгляд, а он всё время ускользает.

Савельев засмеялся, тем самым смехом, который она так старательно рисовала. Поцеловал её в висок, потом в щёку, потом куда-то за ухо, отчего по спине побежали мурашки.

— Между прочим, я тут не только обниматься пришёл, — сказал он, разворачивая её к себе.