Книга Хочу свести тебя с ума, страница 86 – Анна Белинская, Ана Сакру

А потом снова наваливается сверху, принимаясь жадно и требовательно меня целовать.

Я задыхаюсь, верчусь под ним, словно на раскаленной сковороде. Его руки везде: гладят ребра, щупают бедра, сминают попку, вжикают молнией и ловко стягивают джинсы с меня, оставляя в одних трусиках. Паша отрывается от моего рта и ведет губами влажную дорожку по шее вниз, лихорадочно оглаживая тело. Целует, посасывает соски по очереди, широким языком проходится по животу до пупка, ниже…

— Боже, нет…Н-нет, – сдавленно шепчу, когда чувствую влажный поцелуй через ткань трусиков. Свожу колени, застеснявшись, и пытаюсь оттолкнуть его голову.

— Тихо… – шипит чуть раздраженно, еще раз целуя туда, – расслабься, девочка, это же кайф, – ласково, чуть насмешливо и очень возбужденно.

— Паш… я, – хнычу, – Па-аш…

Рвано тяну воздух носом, больше не в силах произнести ни единого слова, когда он рывком спускает по ногам мое белье и целует лобок.

Ох, твою мать, аа-а!

Я сейчас сгорю от бешеной смеси удовольствия и стыда!

Пашка по-хозяйски закидывает мои ноги себе на плечи. Одна мужская ладонь ложится на мой живот, чтобы не дергалась, вторая рассеянно гладит бедро, пока губы и язык творят такое, что я могу только судорожно стонать, крепко закрыв глаза.

— …Зайцева!

Оглушенная происходящим, за гранью сознания слышу свое имя. Мое тело такое тяжелое, вялое, словно его каждая клеточка наполненна приятной ленью, что обращаю внимание на звуки извне только тогда, когда дверь в комнату грохает о стену.

— Что? – громкий возглас резонирует в ушах и бьет по вискам. Я вздрагиваю будто меня шарахнуло током. – Да вы… вы…

— Соня, блять! – орет Паша, выглянув себе за плечо.

Соня?

Он сейчас сказал «Соня»?

— Вы…вы серьезно? – верещит Рязанцева, прикрывая рот ладонью.

— Соня, выйди из комнаты! – рявкает Паша, подхватывая покрывало и натягивая его до самого кончика моего носа.

Меня трясет, когда смотрю то на разъяренную девушку, то на Пашу, который растерянно поправляет вздыбленную ширинку и озирается в поисках футболки.

— Ненавижу. Мрази! Какие же вы мрази! – Соня бросается вперед и попадает в руки Волкова, который прижимает ее к себе с такой силой, что я закрываю глаза.

Это самый неловкий момент в моей жизни. От неловкости хочется умереть. Дрожь сотрясает тело так, что зубы стучат друг о друга и голова кружится.

Подтягиваю колени к себе и прячусь в них, зажмуриваясь.

— Тш-шш….тихо…Спокойно…– слышу голос Волкова, которым он успокаивает Софию, и зажмуриваюсь сильнее.

— Отвали! Отвали, мудак! Как ты мог? Сволочи, мрази! Ненавижу! – всхлипывает она, задевая меня до кончиков пальцев ног. Ее плач касается меня везде. Колет иглой совести и откуда-то взявшейся вины.

— Отпусти меня, мудак! Опусти! Я убью тебя, слышишь?! – кричит она. – Дрянь, какая же ты дрянь, Зайцева!

— Соня, успокойся! – гремит Паша. – Пойдем поговорим.

— Отстань от меня! Сука, как ты могла? Я же тебя приняла в нашу команду! Помогала! А ты…змея. Довольна? Ликуешь?

Каждое брошенное в меня слово достигает цели. Я стискиваю зубы и крепко сжимаю веки, не смея посмотреть на девушку, которой сделала больно.

Она любит Пашу, и ей больно. Мысль об этом поднимает волну тошноты.

— Что у тебя еще есть? Давай! Выкладывай все, дрянь!

Я замираю. Перестаю дышать, прислушиваясь к словам.