Книга Френдзона, страница 78 – Анна Белинская

— Будет справедливо, если бросишь меня ты.

— Серьезно? – Сара удивленно приподнимает бровь. – А если я не хочу тебя бросать? – Она вскидывает подбородок. – А если меня все устраивает? – Сара опускает руки вдоль корпуса и начинает плавно двигаться ко мне. – Скоро закончится наш отпуск. – Она останавливается в одном шаге от меня. – Мы вернемся в Израиль. – Ее голос становится тихим, монотонным, гипнотизирующим. – У тебя начнется твоя стажировка. – Смотрю на Сару сверху вниз. Ее руки взмывают и с особой осторожностью укладываются мне на грудь. – Ты же столько учился! Фанатично горел медициной! – Ее ладони скользят по ткани рубашки. – Для тебя в Израиле открыты все двери! Тебя ждет перспективное будущее! Ты же этого хотел! – Сара смотрит мне в лицо, выискивая в нем подтверждение сказанному. – А что ждет тебя здесь, в болоте с комарами и нищетой? Должность хирурга в районной поликлинике? – Ее пальчики начинают медленно, но уверенно расстёгивать пуговицы на моей рубашке.

— Сара… – Предупреждающе накрываю ее пальцы ладонью. Сжимаю, обездвиживая.

— Я всегда буду рядом. У тебя будет своя клиника. Я попрошу отца инвестировать в медцентр. Он нам поможет, Стэф! – Глаза Сары лихорадочно блестят.

— Сара… – качаю головой. Наш разговор уходит не в то русло, увязая глубже в недопонимании и лжи.

Она резко выдергивает из захвата свои руки и, точно иголкой, колет пальцем ровно туда, где горит татуировка.

— Это русская буква Ю. Я узнала. – Толкает меня в грудь. – А твоя кузина не Джулия! А ты … – кривится Сара, – ты трус, раз боялся в этом признаться, когда я у тебя спрашивала. Трус и предатель!

Она плачет.

Моя голова идет кругом. Мне нечем дышать.

Запускаю в волосы пальцы, стягивая на макушки до боли.

У меня кипит мозг, но я понимаю, что разговора у нас не получится. Может, через час или два, или завтра, но не сейчас, когда эмоции рубят по нервам.

Сара не хочет меня слышать, а я больше не могу её слушать.

Да, так и есть: я предатель и трус, когда разворачиваюсь и собираюсь оставить её в растрёпанных чувствах одну, но мне нужно проветрить голову, услышать себя и без истерик подумать, как найти для нас чертов безболезненный выход из этих нездоровых отношений.

— Если ты сейчас уйдешь, можешь не приходить! Никогда! Слышишь?! Никогда! – кричит мне в спину Сара.

Я замираю на секунду в дверях, а потом срываюсь вниз по лестнице.

Как только выхожу из корпуса, небо озаряет разноцветными огнями.

Поднимаю голову и смотрю на яркие всполохи от фейерверков, ощущая, как очередной залп отдается в виске острой, пульсирующей болью.

Я бесстыдно сбежала.

Еще один стыд в копилке этого дня. Сегодня в нем всего через край!

Я ужасная свидетельница, раз бросила свои обязанности и не довела их до конца. Должно быть, мне следовало остаться и помочь Агате проводить гостей, заняться цветами и подарками, но я позорно сбежала.

Мне неловко, катастрофически зазорно смотреть в глаза семейству Игнатовых, словно, кроме Дианы, нас со Стёпой видели все.

Я так накрутила себя, что в каждом повороте головы и случайном мимолетном взгляде вижу осуждение.

Но у меня еще хватает в голове здравого смысла, и я понимаю, что всё это полный бред и мои личные тараканы, но от этого мне не легче. Я знаю, что ночь самокопания мне обеспечена, потому что этим я не могу поделиться ни с кем.