Книга Гадалка для холостяка, страница 94 – Анна Белинская

Да кроме этой блаженной Агнессы Марковны я ни одной бабки раньше в глаза не видел. Она что, насобирала их по району?

Стреляю в ба яростным взглядом, на что родственница забивает похренистический болт.

— Илья Иванович, — наклоняется ко мне Решетникова, — вы не говорили, что мы собираемся на вечеринку сообщества «Московское долголетие», — медленно вытягивает руку из моего захвата. — Что здесь происходит? — если бы от взгляда можно было расплавиться, то сейчас бы я лился медью от того, насколько девушка меня проклинает.

— Да я и сам не знал, — шепчу в ответ и замечаю упавшую светлую ресничку в уголке ее глаза. Мы настолько близко дышим друг на друга, что я слышу стук ее сердца: учащенный и требовательный. — Для меня это такой же сюрприз, как и для тебя.

— Илья Иванович, мы так не договаривались, — шепотом рычит мелкая.

— Форс-мажор, — пожимаю плечами.

— Опять? — возмущается, косясь на старушек, поглядывающих на нас.

Бабульки расселись за столом и теперь все это действо слишком уж напоминает смотрины.

— Какая красивая пара! — спасает меня от ответа бабка в косынке.

— Ох, невеста, невеста-то хороша! — причитает другая.

Решетникова вздрагивает.

— Илья Иванович, какая невеста? — толкает меня в плечо Яна, пока женщины поочередно отвешивают нам комплименты. — Кто они? Бабушки-плакальщицы с похорон?

Подавившись воздухом, смотрю на Решетникову, у которой валит из носа пар гнева.

— А Илюшенька наш как вырос! — а это уже Агнесса Марковна хрипит. — Вот только недавно бабам под столом под юбки заглядывал, а сейчас, иш, какой жених стал!

Ах, ты старая карга.

Никогда мне она не нравилась.

Вспомнила, кляча, как я мелким, когда к ба приходили вот так же подружки и устраивали посиделки, я лазил под столом. Только я не под юбки заглядывал, как сказала эта ведьма, а мины подкладывал под ноги из пюре или пареной тыквы. Я уже тогда ее терпеть не мог, стерву блаженную.

Улавливаю робкий хохоток, исходящий от моей студентки.

Поворачиваю голову и встречаюсь с ее насмешливым взглядом.

Че?

— Не заглядывал я под юбки! — спешу оправдаться. — Решетникова! — возмущаюсь.

— Всё с вами понятно, Илья Иванович, — хохочет девчонка, забыв, что минуту назад испепеляла меня желчью.

— Что тебе поня…

— Проходи, проходи, Платоныч! — перебивает меня голос Рудольфовны, которая входит в гостиную вместе с каким-то старым дедом с седой бородой в галифе и с аккордеоном в руке. — Одного тебя ждали.

Получаю смачный пинок под столом.

Яна, сжав губы, скалится челюстью с немым вопросом: «А это кто такой?».

Да я сам без понятия, кто все эти люди.

— Доброго здравия, — кланяется дед и откуда-то из-за старой фуфайки вытаскивает бутыль с темно-красной жидкостью. — Своя. Клюквенная наливочка, — ставит на стол.

— Ооо, Захар Платонович, как вы вовремя! Это мы любим! — радуются бабуськи и поддакивают воодушевленно друг другу.

— Ну вот, все в сборе. Можно начинать обедать, — хлопает одобрительно в ладоши ба.

* * *

— Почему в Индии самые крепкие браки? — Захар Платонович выразительно выгибает седую бровь и оглядывает присутствующих. — Да потому что на свадьбу мужу дарят ружье, а женщине рисуют красную точку на лбу.

Гостиная врывается нестройным, наполовину беззубым, хохотом. Этот древний дед уже полчаса травит байки и анекдоты, веселя весь женский коллектив нашего сборища.