Книга Гадалка для холостяка, страница 70 – Анна Белинская

— … спасибо за чудесный вечер. Ты была просто… — а дальше я закрываю окно, чтобы не слышать, как он будет её нахваливать. И уж точно бабулей не назовет.

Когда Илья Иванович опускается в водительское кресло, ярость во мне достигает своего апогея.

— Брр, — мой преподаватель передергивает плечами и потирает друг о друга ладони. — Замерзла? — поворачивается ко мне. Но этого я не вижу, а скорее предполагаю, потому что, вздернув подбородок, смотрю в боковое окно.

— Нет, — поворачиваюсь, когда Миронов нажимает какие-то супер-яркие сенсорные кнопочки на консоли.

— А я что-то да, — улыбается. И чего он такой стал мерзко довольный после разговора со своей девушкой? Расстраиваться ведь должен. Вечер испорчен. А этот умиляется, вон. — Куда? — его пальцы замирают над большим экраном с навигатором.

И тут меня накрывает…

Действительно, куда?

Смотрю на Мироновские красивые пальцы, на переплетения улиц на карте, перевожу внимание на ожидающее от меня адреса лицо Ильи Ивановича и усиленно ворочаю мозгами.

Куда?

Домой сегодня мне по всем статьям нельзя. Во-первых, Миронов знает адрес Белладонны, во-вторых, возможно, там меня уже ждет облава.

Что же делать?

Нервно закусываю губу и ловлю на себе сощуренный взгляд преподавателя. Он смотрит на мой рот слишком долго, чтобы я начала ерзать в кресле. Это взгляд… слишком мужской и глубокий, чтобы им можно было разбрасываться на студенток.

Сглатываю чувство смущения, опускаю голову и сминаю в руках лямки рюкзака.

— В общагу, — говорю на выдохе. Пусть думает, что я иногородняя.

Доеду до общежития, а там прыгну в ближайшее метро и поеду на Павелецкий вокзал. Доночую оставшуюся часть ночи там, а завтра придумаю, как жить дальше. Мне не привыкать. Однажды я уже ночевала с бомжами.

— Так она уже закрыта, — выдает Миронов, заставляя поднять на него увеличенные в размере глаза.

— Да? — вырывается удивленное из меня.

— С 23.00, — уточняет Илья Иванович и смотрит … эмм… странно

Серьезно? А я ни сном ни духом. Никогда не жила в общаге. Я когда в университет поступила, уже как год квартиру снимала, поэтому даже близко не в курсе про общаковские порядки.

— Ах, ну да, — выдавливаю глупый смешок на манер «что вы от меня хотите — память-то девичья». — Совсем из головы вылетело, — Миронов смотрит так, будто сомневается, что туда могло вообще что-то залететь, чтобы потом вылететь.

— Ну … тогда я подожду подругу и переночую у нее, — пожимаю плечами.

— Это у той, которая осталась в баре? — уточняет Миронов.

Он начинает мне, порядком, поднадоедать своими уместными вопросами.

— Да, — отвечаю неуверенно.

Сама понимаю, что звучит бредово-недостоверно.

— Тогда набирай свою подругу, и я вас отвезу обеих, — деловым тоном распоряжается Илья Иванович, чем приводит меня в замешательство.

Вот черт.

Поспешила ты, Янка, с ответом. Надо было говорить, что к другой подруге, а теперь вот выкручивайся.

Звонить Натахе мне никак нельзя. Повяжут.

Думай, Янка, думай родная.

Лезу в рюкзак и долго капаюсь в нем, показывая, что мой баул бездонный и телефон мог заваляться, скажем, в слоях мантии.

Пока делаю вид озабоченного поиска, Миронов, словно читая мои крамольные мысли, следит за каждым движением, чуя подставу. Но я сдвигаю на нос брови и усиливаю эффект раздражения на своем лице от того, что в женской сумочке, по определению, как всегда сложно что-то найти. Одновременно с этим удерживаю боковую кнопку выключения телефона. Я не вижу результата, но надеюсь, что мой старичок меня не подведет.