Книга Гадалка для холостяка, страница 32 – Анна Белинская

Вопреки моей заботе Илья Иванович заторможенно поворачивает голову и бесстрастно смотрит на мое лицо, слегка сдвинув брови на переносицу. Потом почесав подбородок, опускает свой взгляд вниз.

Вот человек удивительный! Да с такой нервной системой только в Call-центре работать, причем в отделе жалоб и претензий.

— Мило, — невозмутимо изрекает Миронов, останавливаясь глазами ниже уровня моего угольного лица.

Мило?

Наклоняю голову, чтобы разглядеть то, что показалось Миронову во мне милым.

Моя пижама… с надписью «Доцент тупой!».**

О, Господи! И как я не обратила на это внимания в ванной?

Руки непроизвольно дергаются, чтобы прикрыть провокационный принт, но я вовремя себя торможу, стараясь не краснеть. Хотя под черной маской вряд ли возможно разглядеть, как мои щеки горят красным перцем.

Эту пижамку я заказала на сайте. Она мне попалась как раз в тот день, когда Миронов первый раз впорол мне неуд. Ух, как я была на него зла! Хотелось хоть как-то насолить Илье Ивановичу. Кто ж знал, что чуть позже мне предоставится шанс получше.

— Перенимаете опыт? — кивает на экран телевизора, где участница шоу закатывает глаза и бьется в конвульсиях, призывая духов помочь ей с предстоящим заданием.

Очень смешно, Илья Иванович.

Хватаю пульт и выключаю.

— А где ваша ряса с этим… — показывает на паука с люстры, — членистоногим на плече? — он явился в ночь, чтобы об этом спросить?

— Вы считаете, что я должна круглосуточно ходить в мантии? Я такой же человек, как вы и любой другой, — «только хитрее» — мысленно проговариваю. — Мантия — такой же атрибут, как, скажем, свечи или карты таро, помогающие настроиться на сверхчувствительные волны моего собеседника.

О, как задвинула! Порой я себе удивляюсь. Откуда во мне такой талант к вранью и фантазии не понятно!

— И, между прочим, — решаю продолжить. Слишком мне нравится, как Миронов увлеченно меня слушает. На занятиях не замечает, да и на семинарах ни каждый студент имеет смелость раскрыть перед ним рот, а тут, вон, как уши развесил! Разве можно упускать такую возможность — Яна Решетникова читает лекцию Миронову Илье Ивановичу! Где бы записать дату этого великого дня!? — Я уже собиралась отдыхать и гостей не ждала, — отодвигаю для себя стул и сажусь за стол под изучающим взглядом доцента. — А вы, Илья Иванович, перепугали весь подъезд, и я глубоко надеюсь, что для этого у вас были серьезные причины.

Миронов соловело осматривается по сторонам и находит за своей спиной диван. Сердце подпрыгивает и устремляется в пятки, когда вспоминаю о нашей вечерней трапезе со Степаном Васильевичем и замечаю ее улики, опрометчиво брошенные впопыхах.

Непростительно, Яна. Недальновидно.

Илья Иванович небрежно шмякается лепешкой на диван и откидывает голову на спинку. Его блуждающий взгляд по верхней части моей пижамы мне не нравится. Любопытно-мужской и слишком откровенно-навязчивый. Почему он не смотрит на мою физиономию, которую, к слову, неприятно стянуло, что мешает мимике. Мне даже разговаривать становится сложно, словно меня окунули в бочку с цементом, и он моментально высох.

Миронов смотрит на ту часть моей фигуры, на которую обычно заглядываются озабоченные мужики, когда летом я надеваю маечку. Преподаватель за таким замечен не был, потому что несколько раз я приходила в универ в мини и с глубоким декольте, но паслись в нем все кому от 14 до бесконечности, кроме Ильи Ивановича, которому интересна, вероятно, всего одна часть человеческого тела — мозг, но с этим у меня, по его мнению, проблемы.