Книга Гадалка для холостяка, страница 136 – Анна Белинская

Глаза девушки наглухо закрыты, и я подаюсь ближе. Тяжелое хриплое дыхание дает понять, что она жива, но это ни черта не спасает. С меня стекает водопадом испарина.

Яна начинает дрожать. Мечусь по ее раскрасневшемуся лицу.

Прикладываю губы ко лбу и обжигаюсь. Она горит. Яна горит так, что меня опаляет ее раскалённым дыханием.

— Яна, ты меня слышишь? — трясу девчонку активнее.

Еле слышный тонкий стон.

Он пугает, вводя меня в окаменелость.

Необходимо взять себя в руки и собраться с разметавшимися мыслями.

Несколько раз коротко выдыхаю.

Скорая. Нам нужна скорая, потому что в одиночестве я не справлюсь.

Телефон.

Набираю коммерческую скорую, номер которой у меня забит в быстром наборе в числе экстренных благодаря Рудольфовне.

Пытаюсь объяснить ребятам из бригады, знающих меня как постоянного клиента, что случилось, хотя сам не совсем понимаю. Они спрашивают о состоянии пациентки, и я ору, что крайне тяжёлое, потому что Яна переверчивается на бок и начинает сипеть так, что мои уши закладывает и подскакивает давление.

Получив рекомендации от врача и назвав адрес Яны, отбиваю звонок и несусь в ванную, к счастью, зная ее месторасположение.

Хватаю первое попавшееся полотенце и смачиваю прохладной водой. Открываю балконную дверь, впуская уличный воздух.

Прикладываю холодный компресс девушке на лоб, отчего Яна вздрагивает и недовольно мычит. Ее зубы начинают биться друг о друга, а рука обессиленно поднимается, стараясь оттащить мокрое полотенце от лица.

— Потерпи, малышка, — успокаиваю и убираю Янину руку. Глажу по сбившимся в клубок волосам. — Сейчас приедет скорая, — от звука моего голоса Яна дергается.

Обхватываю огненную ладошку и зажимаю в своей руке. Она у меня холодная от полотенца. Остужаю и крепко удерживаю, потому что Янка старается отобрать ее у меня.

— Как же так, родная? — причитаю. Смотрю на часы, подгоняя врачей.

Время тащится медленно и муторно.

Протираю вареное лицо, получая в ответ недовольную моську.

— Тшш, так нужно, родная. Потерпи. Сейчас станет лучше, — убеждаю обоих.

— Ммм… — жалостливо стонет. — Мм-мне х-холодно, — гремят ее зубы.

Врач скорой помощи велел ее охлаждать.

Но я не могу.

Не могу смотреть, как она мучается от лихорадки.

Переползаю через девушку, стараясь не задеть, прижимаюсь к спине и обнимаю Янку, вдавливая в себя. Ее колотит так, что меня трясёт вместе с ней.

— Тшш, — шепчу на ушко. — Я рядом. Янка… тшш, — целую в затылок.

Сотрясаясь всем телом, Яна с трудом переворачивается. Вжимается в меня с агрессивной настойчивостью, как к источнику тепла. Сипит мне в лицо, обдавая пожаром.

Целую в лоб, в нос, в бледные сухие губки.

— Напугала меня, коза. Как же тебя угораздило, ведьма моя любимая? А? Ну-ну, тише, малышка, — нашептываю и целую, целую…

— Ммм, — стонет. Трясется. Поскуливает.

Матерю чертову скорую, которая ни черта не скорая, когда нужно.

* * *

Яне делают несколько уколов сразу, чтобы сбить катастрофическую температуру.

Я наблюдаю за манипуляциями врачей в прострации.

У меня, блин, в голове тараканы проводят глобальную уборку, выбрасывая всякий хлам, оставляя только важное и ценное.

В такие моменты, когда мою девочку крутят и вертят как безжизненную куклу, а ты стоишь рядом и ничего не можешь сделать, происходит переоценка ценностей. Ты понимаешь всю важность отношений и ответственности друг перед другом.