Книга Гадалка для холостяка, страница 133 – Анна Белинская

Вычленив меня среди пустоты сощуренным взглядом, пацан уверенно шагает в мою сторону. У меня есть несколько секунд, чтобы развернуться к нему всем корпусом и встретить с полной готовностью, потому как его цель — дать мне по морде, жирным курсивом написана на красном разъяренном лице. Он дышит как запыхавшийся бык и брызжет слюной.

Не двигаюсь и жду.

Очевидно, это то, что мне сейчас нужно и что заслужил.

Замах пацана был бодрее и эффектнее, чем пощечина, похожая на жалкое поглаживание. Но я оценил. И уверенность, и героизм. Потому как типа получить по роже от студента — явление претенциозное.

Качая головой, провожу ладонью по щеке, смахивая чужое прикосновение.

— Ммм, — скулит толстяк, встряхивая рукой и вкладывая ту между колен. Сгорбился как старый дуб, словно не он сейчас мне втащил, а сам выхватил неслабых затрещин.

— Не сломал? — киваю на кисть пацана. Он смотрит на меня так, что я чувствую себя виноватым от того, что ему не удалось мне как следует врезать.

— Пошел ты, Илья Иванович, — цедит сквозь зубы.

О, как! Интересно.

Складываю руки на груди.

В принципе я понимаю, за что получил и рыцарство пацана одобрямс, но хотелось бы знать поточнее, чем обязан переходу на «ты».

Выжидательно опираюсь поясницей о стол:

— Обоснуй.

— Я на вас заявлю, — плюётся толстяк, возвращая между нами субординацию. Он стоит от меня на расстоянии десятка шагов и правильно делает. Потому что у меня уже внутри всё протестует. — Вы сядете! — орет, но не так уверенно, как влетел сюда несколькими минутами ранее.

Молчу и даю пацану высказаться. У него накипело, а у меня кипит.

— Я всё видел. Я буду свидетельствовать, — задирает подбородок и поправляет очки на переносице. Мне порядком начинать надоедать его монолог, но дослушать все-таки хочется. — Думаете, вам все можно и простительно? Я не оставлю вас безнаказанным. У меня сестра в прокуратуре практику проходила, — довольно выплевывает пацан. Я не совсем понимаю его логику, но допустим.

— Авдейкин, ближе к делу, — устало прошу.

— Я Мавдейкин! — оскорблённо поправляет.

— Без разницы. В чем претензия? Много слов, но мало конструктива.

— Самодур! — вскрикивает Авдейкин и затыкается. Это выглядит мило. Будто он давно хотел мне это сказать, и у него подвернулся удачный шанс.

— Принимается. Дальше.

Пацан мешкает и тушуется.

— Да? — неуверенно уточняет, пораженный моей снисходительностью. — Тогда… сволочь! И…

— Достаточно, — пресекаю. Разошелся. — Теперь к делу.

Потливый согласно кивает.

— Вы… вы совратили Решетникову Яну, наигрались с ней и заставили забрать документы из института, чтобы никто ни о чем не узнал. Но я всё знаю, — задирает нос, но выглядит не убедительно. — И у вас ничего не выйдет.

А вот сейчас поподробнее…

— Что я заставил Решетникову сделать? — отталкиваюсь от стола и надвигаюсь на парня, потому что внутренний червяк уже начал грызть мою совесть.

— З-забрать ддд-документы… — Авдейкин пятится назад, врезаясь бедром в парту.

В два крупных шага оказываюсь напротив его потного лица. Толстяк нервно сдувает сальную челку с лица и отводит корпус назад, выставляя вперёд ладони, защищаясь. Его широкая дряблая грудная клетка судорожно вздымается.

— Я не понял. Ты можешь не мямлить, а нормально сказать? — рявкаю пацану в лицо, не собираясь его трогать. Тот зажмуривается и трясется зайцем. — Послушай, Мавдей…