Книга Гадалка для холостяка, страница 105 – Анна Белинская

— Хм, — невесело усмехается Яна. — И вы решили преподнести меня ей на блюдечке, чтобы не расставаться со своей свободой?

Всё так, да.

Черт.

Но тогда я еще не знал, насколько мне понравятся её губы.

Ничего не отвечаю, чувствуя себя по-скотски.

— Я поняла, Илья Иванович. Свою часть сделки я выполнила, теперь надеюсь на вашу совесть. Мне пора. У меня следующая пара у преподавателя-говнюка, не хотелось бы его провоцировать.

Да что ж такое-то!

Не даю ей уйти и преграждаю путь.

Долго мы еще будем бегать?

— Ты можешь не делать преждевременные выводы и выслушать до конца? — раздражаюсь я и напоминаю себе, что еще не поздно закрыть пожарный гидрант.

Яна дергается и поднимает свои хрустальные прозрачно-голубые глаза, в которых плещется обида.

Да елки-моталки!

Не ведись, Миронов.

Но я ведусь.

Стягиваю с девчонки кепку и бросаю на стол.

Под изумленный писк Яна округляет глаза и приоткрывает ротик.

Подхватываю её под ягодицы и, не успев поймать падающий с плеча рюкзак, усаживаю на преподавательский стол, вклиниваясь между ножек, затянутых в узкие джинсы.

— Что вы…

— Яна, да. На тот момент у меня был такой план. Пока… — замолкаю и шарю по ее лицу жадными голодными глазами. Мои руки на ее талии, которыми я практически обхватываю девчонку по диаметру. Она тонкая и худая. Худая неприлично, но мне жутко подходит.

— Пока… — выгибает бровь, требуя продолжения.

Если я покажу наглядно, это засчитается?

Впиваюсь в сладкий рот губами, кайфуя от их мягкости.

Ее стон красноречиво подсказывает, что она не против и мое объяснение принято.

Никогда не воспринимал поцелуи как что-то глобальное. Небольшая прелюдия к сексу — не более того.

Но сейчас во мне образуется какая-то сверххимоза, которая заставляет наслаждаться этим процессом. С ней целоваться мне стало жизненнонеобходимым. С ней.

Руки Яны обхватывают мои плечи, и эта самая откровенная поза, в которой мне приходилось бывать. Самая волнительная и адреналиновая. В вузе, на преподавательском столе.

Оттянув воротник ее водолазки, целую в шейку, облизывая свои оставленные засосы.

— Ммм… — стонет Яна.

Звонок на пару режет слух.

Яна сжимается в моих руках и утыкается носом между плечом и моим ухом, словно прячется от тех, кто может войти.

— Звонок, — тонко шепчет ее ротик.

Да, блин. Так некстати.

Отстраняюсь, но по-прежнему удерживаю ее сидящей в руках.

— Яна, я не хочу, чтобы между нами оставались секреты и недосказанности, — ее глаза испуганно расширяются, пальцы впиваются в плечи, и я не могу найти этому объяснение. — Я с тобой честен. И надеюсь на взаимность. А на счет твоей работы в том баре мы поговорим позже, — целую девчонку в лоб и помогаю спрыгнуть со стола. — Пообедаем?

— Сегодня? — настороженно спрашивает, точно испуганный котенок. Киваю и смотрю на время, которое далеко от обеденного. — У меня после вашей пары еще одна, — смущенно лопочет.

— Подожду тебя в машине за шлагбаумом. И, Ян, прекращай выкать. Я чувствую себя твоим преподавателем.

— Ну это же так и есть, — хохочет Решетникова.

— А мы не скажем об этом никому, м? — идем в сторону двери, держась за руки.

— И … у нас типа отношения, Илья Иванович? — в ее глазах веселье.

В моих брюках тоже.

От которого не весело мне.

Больно и натирает, блин.

Отношения…

Задумываюсь… Этого слова не было в моем лексиконе прежде, но не скажу, что оно меня задевает. И с учетом того, что я собираюсь с ней спать и планирую это делать неоднократно, то, наверное, да.