Книга Загадаю тебя, страница 37 – Мария Летова, Анна Белинская

— Животрепещущая история.

— У меня таких много. Хочешь поехать ко мне и послушать?

Она вытаптывает на моем лице дугу взглядом. Топчется по мне, пока молча обдумывает предложение. И пока с нетерпением жду ответа, поверх макушки Тани в дверях ресторана замечаю мать.

— Секунду… — прошу и направляюсь к ней.

Капустина выглядит все такой же взвинченной, когда возвращаюсь и выставляю для нее локоть, дожимая:

— Здесь ужин на двоих.

Подняв руку, демонстрирую Капустиной пакет.

— Хочешь? — изображаю из себя голодного кретина.

— Не веди себя, как дурак, — говорит она с досадой. — Где ты живешь?

— Рядом. Пять минут по прямой.

Поправив волосы, Таня смотрит на пакет, потом на меня. Я встречаю её взгляд исподлобья на своих губах и отвечаю таким же.

Перебросив пальто на другой локоть, Капустина проталкивает руку под мой бицепс, и это выглядит так, будто мое предложение принимают.

Я знаю, что кончать раньше своей женщины, - моветон, но каждый изгиб и каждая реакция тела Капустиной на мои толчки сзади неумолимо подталкивают к краю.

Впечатываю её бедра в свои.

Я жру этот десерт, впитывая вкус всеми нервными окончаниями. Таня стонет в матрас, собирая в кулаки простыню. Она становится всё влажнее и влажнее. Сдерживаться становится невозможно.

Выхожу из неё и переворачиваю на спину. Забросив за голову руки, Капустина выгибается и разводит для меня бедра. Это моя финишная прямая. Я обхватываю ладонями её талию с впалым животом. Соединяю большие пальцы под пупком, и когда в нее возвращаюсь, знаю, чего ждать.

Своего имени, твою мать!

Потому что именно в этой позе мой XL нравится Капустиной особенно сильно.

По ее бедрам проходит дрожь.

— Данила-а-а… — стонет она, зажмурившись.

На грани потери гребаного контроля, я насаживаю ее на себя до тех пор, пока судороги не перерастают в оргазм, и как бы не хотела она в этот момент от меня избавиться, жестко удерживаю ее на месте, делая серию финальных ударов, чтобы кончить самому.

— М-м-м… — проваливаюсь.

Волна мощная, лишающая напрочь зрение. Я не против начать сначала тут же, не отходя от кассы, но это уже второй раунд, и не уверен, что потяну третий без небольшой передышки.

Коротко поцеловав Таню в живот, я отправляюсь в ванную, чтобы избавиться от презерватива и привести в порядок член.

На журнальном столе в гостиной наш бывший ужин. Тарелки пустые, всё-таки, против моего выбора Таня ничего не имела.

Была попытка посмотреть что-нибудь по телеку, но мы быстро с ней покончили. Как только Таня пустила в свой рот мой язык, ужин перетек в секс.

Я раздеваю Капустину второй раз в жизни, и с каждым разом мне все сильнее кажется, что от моих прикосновений ее просто, блядь, колбасит.

Это сносит мне крышу.

Когда я ее касаюсь, практически слышу запах ее возбуждения, будто он исходит от ее кожи. Как маньяк, я готов гнаться за этим фантомным запахом, выискивать его или добывать. И мне не приходится прикладывать никаких, абсолютно никаких усилий для того, чтобы сделать ее мокрой. Никаких. Нахрен. Усилий.

У моей тяги совсем слетают тормоза, ведь отправляясь в ванную, чтобы избавиться от гондона, я думаю о том, как бы поскорее вернуться обратно.

Когда возвращаюсь, Таня неподвижно лежит на кровати, растянувшись на животе. Её бёдра прикрыты одеялом, спина - волосами.