Книга Загадаю тебя, страница 24 – Мария Летова, Анна Белинская

Прислонившись бедром к столу, наблюдаю.

Таня косится на меня, взяв из шкафа тарелку. Мое присутствие ее нервирует. В том, как её тонкие пальцы пробегают по волосам, я улавливаю волнение и снова пропускаю удар под дых.

— Чем ты занимаешься? — спрашиваю хрипловато.

— Готовлю омлет…

— Я спрашиваю, кем ты стала, когда выросла?

— Фармацевтом-провизором.

— Звучит угрожающе. Мне стоит вести себя прилично?

Она прикусывает губу, словно сдерживает улыбку.

— Было бы неплохо, — отвечает. — А то вдруг ты придешь ко мне в аптеку за аспирином, а я продам тебе мышьяк.

— Осторожно, я ведь и правда могу прийти к тебе в аптеку, — растягиваю слова.

Подавшись вперед, я пытаюсь удержать руку, которой Таня хватается за ручку закипевшего чайника.

Нужно было давно от него избавиться, он древний и ручка у него перегревается.

— Ай-й-й… — взвизгнув, она трясет кистью.

Я быстро включаю кран, пуская холодную воду.

Обхватив запястье, сую ладонь Тани под струю и, стоя позади, улавливаю аромат её волос. Кудрявый пучок щекочет мне подбородок, округлая задница почти касается паха. Желание вдавить ее бедрами в кухонный ящик ослепляющее и животное...

Чёрт!

— Дай взглянуть… — разворачиваю Таню к себе.

— … ай…

Я и сам обжигался так не раз, но кожа у Капустиной в сто раз нежнее.

Она выглядит капризно. Дует губы и хмурится, глядя на свою ладонь в моей, а я готов её губы сожрать…

Поднеся к лицу ее пальцы, дую, спрашивая:

— Больно?

— Больно, — произносит она еле слышно.

— А так? — прижимаюсь губами к ее пальцу.

Кажется, не дышу.

На её губах микроскопические трещинки, которые тоже хочется сожрать.

Она тоже не дышит и, подняв на меня глаза, тонко шелестит:

— Ещё хуже…

Я улыбаюсь и, рискуя жизнью, подхватываю выбившуюся у Тани из прически волнистую прядь. Наконец-то пробую на ощупь, заправляя волосы ей за ухо…

Тёплый шелк.

Глаза под очками снова большие. И испуганные… От этого башка вращается, но деликатное покашливание у входа приземляет.

Обернувшись, на пороге кухни вижу Аглаю. Она мнется, вынуждая Таню выдернуть из моих пальцев руку и отскочить на несколько метров.

— Принесу аптечку, — говорю, мысленно скрипнув зубами.

По лицу Зотова скачут синие блики от включенной плазмы, и выражение у него такое, что я даже не пытаюсь лезть другу под руку.

Он слегка дерганый и за целый день не произнес почти ни единого слова, судя по всему, грандиозный монолог все это время происходит у него в башке. Он ведет его с самим собой с тех пор, как утром Аглая Баум покинула мой дом.

Они с Таней покинули его вместе, честно говоря, я не более словоохотлив, чем Марк. Я, как и он, нихрена не нахожу себе места, испытывая желание сунуть башку в морозилку, ведь с рождения не думал о какой-то конкретной женщине каждую минуту на протяжении целого дня.

Капустина поглотила мое сознание.

Ника отправилась в город, сегодня в ее салоне происходило какое-то мероприятие вроде клиентского дня, так что мне не пришлось искать причину, чтобы отправить ее домой.

На часах почти десять вечера, мы расположились на диване в гостиной с одной миской орешков на двоих и хоккейным матчем по телеку.

Встав с дивана, Марк подает голос:

— Пойду гантели потаскаю.

Бросив на него взгляд, отзываюсь:

— Я пас.

Прихрамывая и опираясь на трость, он выходит из комнаты. Оставшись один, я подтягиваю к себе ноутбук, решив проверить почту. Листаю новости, открываю свои соц. сети. В них как всегда вагон непрочитанных уведомлений, но взгляд цепляется за последнее - это уведомление о том, что Татьяна Капустина теперь у меня друзьях.