Книга Долго тебя ждала, страница 52 – Мария Летова, Анна Белинская

— Привет, принцесса.

— А мы едем на ярмарку! — сообщает возбужденно. — Вы поедете с нами? Там будет Максим! Он купит мне во-от такую сладкую вату, — разводит руки в стороны, демонстрируя размер этой ваты. — Мам, я тоже хочу что-нибудь ему купить. Можно?

Все время, пока дочь тараторит, он смотрит на меня, а я на него. Продолжая наш молчаливый диалог. Продолжая говорить глазами!

— Да… — отвечаю, не отводя их от Марка.

Это похоже на чертову перезагрузку. Такой знакомый режим, когда дело касалось Зотова. Каждый раз после ссоры мы делали вид, будто этого не было. А потом он давал мне то, что я хотела. Молча, без презентации. Просто выполнял мои требования, ничего не требуя взамен.

— Тогда поехали, — произносит Марк. — Я на машине.

Довольный визг Маруси взрывает помещение. Она бросается к ботинкам, которые десять минут назад упорно переобувала, и энергично начинает обратную процедуру.

Опустив крышку ноутбука, я поднимаюсь из-за стола и двигаюсь к шкафу как сомнамбула. Остро чувствую на себе взгляд Марка, которым контролирует каждое мое движение, пока надеваю пуховик и вязаную шапку. Пройдя в коридор, заглядываю к отцу, коротко сообщив, что мы уходим.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В моей голове пусто, впервые за последние сутки я не думаю.

Ни. О. Чем.

Марк открывает дверь, пропуская вперед Марусю. Она проносится мимо него, как реактивный самолет, а я с трудом передвигаю ногами, выходя вслед за ней.

Кручу головой по сторонам, ожидая чего угодно, но точно не жуткой развалюхи, белой «Нивы», к которой, обогнав нас, Зотов уверенно направляется. Открыв ключом водительскую дверь, распахивает ее и откидывает вперед сиденье, приглашая жестом садиться.

— Давай, принцесса, забирайся… — обращается к Марусе, которая, хихикнув, протискивается на заднее сиденье.

Марк ныряет внутрь головой и копается там слишком долго, побуждая меня подойти ближе.

— Ты знаешь, что делать с этой штукой? — слышу его вопрос, адресованный Марусе.

Через заднее стекло вижу, как в темноте салона дочь пытается разобраться с детским креслом, а Зотов наблюдает за ней, не рискуя вмешиваться.

Обойдя машину, забираюсь на место рядом с водителем, ловя взгляд Марка на своем лице, пока пристегиваю ремень.

За прошедший день его подбородок сильно зарос темной щетиной, в девятнадцать такого с ним не случалось. Он никогда не был… колючим, а сейчас проверить это можно только… прикоснувшись к его щеке…

Обведя глазами панель и пожелтевший потолок машины, еле слышно замечаю:

— Мило…

Он возвращает на место спинку своего кресла и забирается в салон. Хлопнув дверью, с гримасой на лице вставляет в замок зажигания ключ на длинной цепочке и поворачивает его, запуская глухо тарахтящий двигатель.

Всю дорогу до места назначения без умолку болтает лишь моя дочь.

Зотов отвечает на ее бесчисленные вопросы, не очень плавно переключая передачи на древней механической коробке, а я просто притворяюсь глухонемой, хоть и знаю — Марк ни на секунду не забывает о том, что я здесь. Я ловлю его взгляд на себе то и дело: на лице, на пальцах, в которых перебираю ремешок сумки. Будто он тоже нервничает, как и я, черт возьми.

— Мама, мама смотри! — взвизгивает дочь.

Я и сама вижу впереди, за лобовым стеклом, огни снизу доверху украшенного парка и гигантскую дугу колеса обозрения, которое светится. Музыка становится громче с каждым метром, когда подъезжаем к платной парковке вдоль ограды. По тротуару ко входу в парк тянется целый караван людей; размах этого мероприятия впечатляет.