Книга Долго тебя ждала, страница 55 – Мария Летова, Анна Белинская

Стоя за бортиком прямо у меня за спиной, Зотов смотрит на Родиона без шуток, и его пристальный, как сканер, взгляд изучает Власова. От этого мой пульс частит еще сильнее, ведь они никогда не были знакомы. И они будто из разных вселенных, ни в чем не похожи.

— Все нормально… — в панике пытаюсь затушить нарастающий конфликт. — Я сама разберусь.

Зотов не двигается с места и никак не реагирует.

Его поведение было очевидным еще до того, как я раскрыла рот, на что я вообще рассчитывала?!

— Пусть отвалит, — смотрит на меня Родион. — Это семейные дела.

Марк переводит глаза с него на меня, и они опасно сощурены. Своим взглядом я мечусь по катку в поисках Маруси и вижу ее яркую куртку возле противоположного бортика. Дочь в компании своего друга Максима, и они заняты разглядыванием чего-то в его руке под присмотром отца мальчика.

— А он у тебя тупой, да? — слышу ядовитую ухмылку Власова, на которую реагирую моментально, выкрикивая:

— Заткнись! — Вскипаю, глядя на него.

Будто очнувшись, наконец-то выдергиваю руку из его хватки, но Власов снова хватает меня за рукав.

Между мной и Родионом вклинивается рука Зотова, и это происходит мгновенно. Марк хватает его за распахнутый воротник куртки и дергает на себя рывком, а потом ударяет по носу Власова своим лбом.

Отпрыгнув в сторону, слышу кошмарный звук удара и хруст, а после вопли девиц за нашими спинами.

— Марк! — взвизгиваю, прикрывая ладонями рот.

Разжав кулак, в котором была зажата куртка Власова, он позволяет тому свалиться на снег к моим ногам, но я не смотрю на Родиона. Я смотрю на Зотова, с ужасом боясь обнаружить на его лице какое-то повреждение. Кроме танцующих желваков и почерневших глаз, я не вижу никаких увечий и спешу нанести их ему сама: не сильно толкаю в грудь и срываюсь на сиплый крик:

— Ты что натворил? Тебя кто просил об этом?!

От моего тычка он даже на миллиметр не двигается с места. Будто стоя на коньках чувствует себя увереннее, чем я на твердых ногах, и уж тем более увереннее, чем Власов, который стонет на снегу.

Мою претензию Марк оставляет без внимания. Он смотрит не на меня, а на Родиона, который, чертыхаясь, отплевывается снегом и пытается встать. Перекатившись на бок, упирается в снег ладонью, но к нему на помощь уже спешит приятель. Подхватив Родиона подмышками, тянет вверх и скалится на Зотова:

— Ты че, бессмертный?! Охуел?!

— Хочешь рядом с ним прилечь?! — рычит он в ответ.

Выражение его лица обещающее настолько, что даже воздух вокруг потрескивает, а у меня от скопившейся вокруг агрессии подрагивают колени!

Власов отряхивает пуховик со взбешенной гримасой, лицо его друга не менее взбешенное, но при всем этом он не стремиться проверять насколько угроза Марка реальна.

— Ты попал, петух, — обещает Родион.

Крылья носа раздуваются, к переносице он прижимает комок снега.

— Подойди, — цедит Марк, стискивая пальцами бортик катка. — Я не расслышал.

Рванув к нему, создаю из своего тела преграду между ними, дрожащим голосом говоря:

— Пусть идет… Марк, пожалуйста…

— Урод, блядь… — сделав несколько шагов, Власов трясет головой. — Я тебя запомнил. Ты попал. Баум, ты тоже. Я тебе позвоню, обещаю.

— Пусть идет… — умоляю, вцепившись в полы расстегнутой парки Зотова.

Он сверлит компанию за моей спиной взглядом, сжав губы в тонкую линию. Ни разу в жизни я не видела его дерущимся за пределами хоккейного матча, черт возьми. Он только что дал другому человеку в нос, и я не сомневаюсь — адреналина в его крови выше крыши для продолжения, поэтому чертовски счастлива, что коньки не позволили ему этого сделать.