Онлайн книга «Идеальные разведенные»
|
Я надеюсь, что со мной все в порядке, потому что по факту мне смертельно отвратно. — С тобой ни черта не в порядке. Я смотреть на тебя не могу. Что ты от меня скрываешь, Агата? — Так и не смотри, — грубо выдаю я. — Тебе есть, кем любоваться, — капризничаю. — О чем ты говоришь? — хмурит брови и наклоняется прямо к лицу. Берет его ласково в ладони и приподнимает так, чтобы смотрела точно в глаза. Беспорядочно шарит взглядом, поглаживает большими пальцами мои острые скулы, а я обижено закусываю губу. Ну же, догадайся… Я не хочу говорить, я, вроде как, обижена. Была. А сейчас снова плавлюсь в его руках, возможно, которыми обнимал свою секретаршу. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне так хорошо, что я сама сокращаю расстояние между нами и обнимаю Леона за плечи, жмусь к нему, жалуюсь… Я хочу разделить с ним мою боль и переживания, с которыми справлялась всё это время сама. Я ни черта не сильная. Мне сейчас по боку на Алину, на их отношения, да и на самого Игнатова мне тоже плевать. Просто мне хорошо, я в защите его рук, которые крепко меня сжимают в ответ. У меня хрустят ребра и тянет живот, но всё это кажется такой мелочью по сравнению с этим манящим чувством защищенности. Нужно сказать… Но между нашими лицами — ни миллиметра. Закрываю глаза и трепещу под его горячими поцелуями… Глаза, лоб, переносица, щеки и подбородок … Мелкие, частые, словно микроукалывания… Облизывает мои губы, отстраняется и смотрит… Снова припадает и настойчиво терзает… Отпускает… Бережно ласкает их, гладит… Не отвечаю… Пусть всё сам… — Маленькая моя, любимая, — шепчет Игнатов, словно котенок, тыкаясь в лицо, куда попадет, — скучаю, места себе не нахожу, — хватает мою руку с катетером и прижимает к груди туда, где отбойным молотком надрывается Леоновское сердце. — Здесь болит, давно болит, — утыкается свои лбом в мой и дышит быстро-быстро, горячо-горячо. И у меня болит…. Мне нечем плакать, но моя душа кричит и стонет… — Чем ты питаешься? Худенькая совсем. Пойдем я тебя накормлю? А давай я для нас что-нибудь приготовлю? Солнечная моя, Богиня моя, красавица, — снова судорожно зацеловывает мое лицо, не давая подумать, не разрешая ответить. — Глупые, какие мы с тобой глупые. Столько ошибок, — сжимает сильнее, раскачивая наши тела из стороны в сторону, — я тебе пирожные твои любимые привез. Трубочки белковые, хочешь? Белковые трубочки? Хочу. Леон отстраняется, резко оставив меня одну, и скрывается в салоне машины. Я так и молчу, не произнеся ни слова. Во мне снова что-то ломается. Преграда? Стена? Что? Игнатов возвращается с фирменным пакетом кондитерской и протягивает его мне, попутно ныряя в карман джинсов, извлекая орущий крякающей уткой телефон. Всматривается в него, хмурится, смотрит на меня и сомневается: то ли ответить звонящему, то ли проигнорировать. Его взгляд мечется от меня к телефону, и Леон, извиняющимся выражением лица, просит подождать: — Это Кудымов, инвестор, я тебе рассказывал. Одну минуту, Агат. Это важно. Игнатов отвечает на вызов и отходит в сторону. Это важно… А я? А мы? Смотрю на бывшего мужа, скрывающегося в салоне авто. Он активно жестикулирует своему собеседнику и выворачивает файл с документами. «Леон Борисович очень занят»… |