Книга Идеальные разведенные, страница 97 – Анна Белинская

— Агата, — чертова помощница озирается по сторонам, — мы могли бы с вами поговорить?

Не думает ли она, что я приглашу ее к себе домой для разговора?

— Говорите.

Алина мнется и снова вертит головой по сторонам, видимо, в поисках более удобного места.

Согласна, детка, разговаривать посреди проезжей части — то еще самоубийство.

Иду в своих сандалиях прямо по газону и встаю под раскидистую липу. Она благоухает, вызывая во мне очередной приступ тошноты.

Игнатовская помощница плетется за мной, проваливаясь своими тонкими каблуками во влажную землю. Она стискивает челюсти, но ничего не говорит, а я мысленно ликую.

Так тебе, вышколенная швабра!

— Я вас внимательно слушаю, — хочу демонстративно показать, что для нее у меня время ограниченно: поднимаю руку и смотрю на запястье, на котором часов нет.

Ах, да, я забыла надеть часы… да и плевать.

— Тогда я не буду ходить вокруг да около и скажу прямо, — начинает эта селедка, высокомерно задрав подбородок, — я прошу вас отпустить Леона, — на одном дыхании выпаливает нахалка и шумно выдыхает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я смотрю на ее привлекательный рот и не могу поверить, что из него может родиться подобное дерьмо.

Что она просит сделать?

Я, может, не расслышала? Бывает же контузия беременных? Нет?

На то она и помощница, чтобы понимать без слов, потому что тут же старается прояснить:

— Леон Борисович… он… он в последнее время сам не свой. Команда его не узнает, он беспричинно раздражается, ошибается и срывается практически на каждом.

Ах, вон оно что! Леон Борисович, значит…

— Он недавно завалил крупный проект. Ребята переживают за него, — продолжает мерзавка.

— Ребята? — не верю своим ушам.

У меня начинает раскалываться голова. Мою грудную клетку сковало, не давая легким полноценно раскрыться и сделать живительных вдох. Я чувствую удушье.

Это она меня душит.

— Да, ребята! — вскрикивает Алина, а я удивляюсь, что она так умеет. — Его команда нуждается в нем.

— А вы, Алина? Тоже нуждаетесь в нем?

В висках долбит, словно дятел на дубе.

Я хочу домой, сбежать из этого дня, в котором слишком много информации и событий.

Что еще должно сегодня произойти?

— Я хочу его сделать счастливым. И я уверенна, что смогу. Но пока вы его не отпустите, он так и будет сомневаться. Поэтому, я еще раз вас прошу — ОТПУСТИТЕ ЕГО.

Хотела бы я ей сказать, кто кого еще не отпускает, крепко связав меня своими хромосомками, но не скажу.

Я ничего ей не говорю.

Медленно обхожу Алину и направляюсь в сторону подъезда.

— Агата? — слышу, как пищит мне в спину нахалка. Оборачиваюсь. — Вы мне ничего не скажите?

Вот же глупая девка.

— Ну почему же? Скажу, — пожимаю плечами, — пошла ты на хрен, Алина.

И я наконец-то вдыхаю полной грудью! Да так хорошо мне становится, что даже бабушки-сплетницы мне сейчас кажутся милыми подружками, а ненавистный унитаз — практически близким родственником.

У меня совершенно нет сил.

Уже четыре дня в меня вливают по три ведра с лекарствами, но мне ни черта не лучше.

На дневном стационаре нас шесть девушек с разными сроками беременности, но, кажется, только мне ничего не помогает.

Ко всему прочему вчера звонила Татьяна Александровна и порадовала еще одной «отличной» новостью — у меня упал гемоглобин.