Онлайн книга «Идеальные разведенные»
|
— Что с моей женой? — Она поступила в критическом состоянии. Мы делаем всё, что можем, но эффективности лечения не наблюдаем, — падает на меня железобетонная плита, — частота рвоты до десяти раз в сутки. Еда не удерживается в желудке, — еще одна, — прогрессирует снижение веса. Ваша жена потеряла уже больше шести килограмм, — третья. — Головокружение, низкое давление… — Замолчи! ЗАМОЛЧИ!!!! — В анализе мочи критический уровень ацетона. Тахикардия, отклонения в анализе крови… — еще одна прилетает сверху. Я хочу закрыть руками уши, потому что в них кровь шумит и оглушает… Я ору… ОРУ! От боли… — Всё перечисленное является показанием для прерывания беременности. Мне очень жаль. Я посчитала, что нужно первоначально донести до вас о текущем состоянии вашей супруги… — и всё, меня убивает этой плитой… Она говорит что-то еще, а я не слышу и не слушаю… Все, что нужно, я услышал… Беременность… БЕРЕМЕННОСТЬ… Агата беременна… Я… У меня будет… — Простите, молодой человек, как вас зовут? — трогает за руку меня женщина, и она права, я ее ненавижу. — Леон, — на автомате выпаливаю, не шевеля губами, потому что я не здесь… я где-то… — Леон, я вас понимаю. Это тяжело принять, но вы молодые, у вас еще будут дети, а сейчас они страдают. Вы слышите меня? Слушаю… Я слушаю, но не хочу слышать… Они страдают… СТРАДАЮТ… МОЯ ЖЕНА И МОЙ РЕБЕНОК СТРАДАЮТ! А я чем в то время занимался, когда видел, в каком состоянии была моя беременная жена? И НИЧЕГО… НИЧЕГО Я ДЛЯ НИХ НЕ СДЕЛАЛ… НЕ СПАС… НЕ УБЕРЕГ… — Девочка ничего не кушает. Она не получает витаминов и питательных веществ, у нее интоксикация, ее организм не справляется. Эта беременность убивает ее… Прицел, спуск, задержка дыхания, выстрел… падаю… — Я могу ее увидеть? — бесцветно спрашиваю я. — У нас закончились часы приема. — Мне нужно ее увидеть, — грубо чеканю. Не знаю, что она видит в моем лице, но согласно кивает и встает из-за стола: — Я вас провожу. У девятой палаты женщина оборачивается и преграждает мне путь: — Только не долго, — ждет моего ответа, и когда я утвердительно киваю, продолжает, — подходите завтра. Сегодня не стоит ничего говорить. Ничего не отвечая, толкаю дверь и вхожу. 41. Леон Проходя по длинному коридору, я хотел ее придушить. Это первое, что мне хотелось с ней сделать, когда увижу. Сейчас, когда я смотрю на свернутое в калачик маленькое истощенное тельце, мне хочется придушить себя, а ее обнять и спрятать. А потом придушить. За то, что скрывала и не сказала. — Агата, к вам пришли, — врач оглядывает палату, кивает мне и выходит за дверь, оставляя в помещении нас троих. Взгромоздивши у окна, сидит ссутуленная девчонка. Что уж она там видит на моем лице, известно только ей, но девчонка ловко вскакивает с кровати, опуская глаза в пол, и выныривает из комнаты. Спасибо, девочка. Хоть у одной в этой комнате есть мозги, потому что мой мозг взорвался еще там, в кабинете врача, а что у моей бывшей в голове вместо серого вещества, — я не знаю. — Леон? Нет, сказочный олень, блин. Я ЗОЛ НА НЕЕ!!! Я так зол, что готов разнести к херам всю эту больницу. Стою в дверях и не двигаюсь. Смотрю в глаза, пусть читает. Агата медленно опускает босые стопы на пол и садится, поправляя съехавший с плеча чей-то колхозный халат. |