Книга Идеальные разведенные, страница 113 – Анна Белинская

— То есть, вы хотите сказать, что все это время мою жену мучила киста, а не беременность?

— Думаю да, — складывает руки на груди, — киста довольно большого размера, за счет этого она сдавливала желудок, вызывая приступы тошноты и рвоты. Инфицирование псевдокисты сопровождалось повышением температуры и общим ухудшением состояния вашей супруги. Но я утверждать не буду, потому что не знаю точно, как проходила бы ее беременность при отсутствии заболевания, — заключает.

А меня уже это не касается. Потому что я уверен в том, что это гребаная киста творила с ней такое, а не мои ДНК.

Улыбаюсь, как дурачок.

Железобетонная плита, что эти дни смертельно сдавливала мою грудь, постепенно рушится, и я уже могу сделать безболезненный вдох.

Миллионы вопросов каруселью вращаются в моей голове.

Я хочу знать все!

— Как прошла операция? В каком сейчас состоянии моя супруга?

— Мы максимально постарались избежать рисков. Аппаратура современная, эффективная, позволяющая избежать дальнейших рецидивов. Всё, что требовалось от нас, мы сделали. Остальное зависит от нее и насколько ваша жена будет ответственна в послеоперационный период.

О-о-о, можете не сомневаться, доктор. Агата костьми ляжет, но будет бороться, а я мягкое покрывало подстелю и слугой на побегушках для нее стану.

— Сергей Сергеевич, когда я смогу ее увидеть? — знаю, что вопрос сейчас не уместен, но не спросить не могу. Моя душа рвётся туда, к ней!

К моему удивлению, врач не игнорирует мой вопрос, а я в очередной раз канонизирую этого святого человека, который поначалу мне показался недосягаемым:

— Ваша супруга сейчас в реанимации. до утра мы продержим ее там, будем наблюдать. Потом переведем в палату, где она будет находиться на полном парентеральном питании дня три. Думаю, после этого вы сможете ее навестить.

Три дня.

Думаю, я выдержу.

Три дня на исправление ошибок, закрытие незавершённых дел и подготовку новой жизни…

— Спасибо, Сергей Сергеевич!

Я смотрю на врача и прослеживаю за его улыбающимся взглядом. Он смотрит в окно, в котором светит яркое солнце, ослепляя отвыкнувшие от света за эти дни глаза.

Я щурюсь и первый раз за это время чувствую внутреннее облегчение.

Закрываю руками лицо и смеюсь. Смеюсь так, что по щекам текут слезы освобождения.

«После дождя будет радуга… После дождя…».

Три дня спустя

Я стою перед дверью палаты и не решаюсь войти. Не то, что бы я боюсь, но опасаюсь… праведного гнева Агаты.

А то, что она обижена на меня, я знаю точно, потому что эти три дня она общалась со мной односложно и холодно. Но я радовался и этому, получая пусть и скупые, но все-таки ответы.

Мы общались исключительно в мессенджере.

Уверен, мы оба осознанно выбрали такой способ общения, чтобы дать друг другу времени. Наши беседы не касались ничего личного, только мои вопросы о самочувствии и ее список вещей, которые требовались Агате в больнице.

Я единственный, кто не видел ее после операции. С утра мою девочку уже успели навестить Сашка с Максом и родители Агаты, которые прилетели вчера. Теща обещала нас откормить, ругая за то, что, по ее мнению, оба выглядим как жертвы Бухенвальда. Тесть, будучи врачом-хирургом, обещал ускорить процесс реабилитации любимой беременной дочери.

Ладно, ну че я в самом деле?! Ну получу по морде, так ведь заслужил же.