Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 23 – Лиза Бетт

— Наденешь сама? – переспрашивает меня, и я не смотрю на Логана. Просто вынимаю кольцо из коробки. Оно прохладное и тяжелое.

Я надеваю его на безымянный палец левой руки. Оно садится идеально, как влитое. Ни миллиметра свободного пространства. Как он узнал размер?

— Полагаю формальности учтены. Осталась последняя. – констатирует он, и в его голосе я слышу удовлетворение, лишенное эмоций.

— Последняя? – Я поднимаю на него глаза, не понимая.

— Самая важная… – говорит он, как о следующем пункте повестки дня. И, не спросив разрешения, не дав мне времени отреагировать, обходит стол, тянет меня к себе, наклоняется и касается моих губ своими.

Это не поцелуй из фильма. Он не нежен. Он тверд, требователен, властен. В этом поцелуе нет страсти, но есть демонстративная собственность. Логан касается моих губ сначала просто и даже сухо. Мой испуг играет ему на руку, я сбита с толку, я смущена, и он пользуется этим, углубив ласку, делая ее более порочной и кричащей. Его язык, как и его наглый хозяин вторгается в мое личное пространство и провоцирует ответить так же дерзко. Нагло. В его манере. Я чувствую его вкус. Кофе, мята и бескомпромиссность – все это обрушивается на меня шквалом ощущений. Я замираю, парализованная шоком, вспышкой чистого, животного осознания. И потребностью ответить ему. Мужчине. Моего врагу.

И в этот самый момент дверь распахивается. Элис заходит с подносом, на котором дымятся две чашки кофе. И застывает на пороге, глаза округляются до размера блюдец.

Логан медленно, нарочито медленно отрывается от меня, еще на долю секунды удерживая мой потемневший взгляд своим интимным. Я отшатываюсь назад, как от огня, чувствуя, как по щекам разливается унизительный, пылающий румянец. Сердце колотится где-то в горле.

— Я… извините… – лепечет Элис, ставит поднос на ближайший столик и почти выбегает, захлопывая дверь.

Тишина, которая воцаряется после этого, звенит.

Я испепеляю Логана взглядом, дрожа от ярости и смущения.

— Ты… ты гнусный, – шиплю, едва находя слова. – Как ты посмел?

Он поправляет манжету, абсолютно спокоен.

— Это тоже часть плана, Кассандра. Твоя секретарша сейчас побежит рассказывать всему офису. К вечеру слухи доберутся до всех нужных ушей. Все должны быть уверены, что между нами что-то есть. По-настоящему. А что может быть искреннее внезапного поцелуя в кабинете среди рабочих будней?

— Ты бесчувственное чудовище, – говорю я, и голос мой дрожит уже не от смущения, а от бессильной ярости. – Для тебя все – спектакль. Все – ход.

Он смотрит на меня, и в его глазах наконец-то появляется что-то, кроме расчета. Что-то вроде… усталой правды.

— Ты давно должна была это понять.

Он бросает взгляд на поднос с кофе, а потом возвращает его ко мне.

— На кофе не останусь. Дела. – Он шагает к выходу, но на пороге оборачивается.

— Не снимай кольцо. С этого момента ты моя невеста.

И выходит, оставив меня одну. Мои щеки пылают. На пальце его метка – кристальный как слеза бриллиант. А на губах все еще горит его поцелуй. И я провожу по губам тыльной стороной ладони в попытке стереть эти ощущения, но не выходит. Они уже проникли под кожу и загорелись там тягучим пламенем.

Этот гад пришел не только чтобы принести контракт и отдать кольцо. Он пришел, чтобы устроить эту сцену. Чтобы вывести меня из равновесия. Чтобы заставить меня чувствовать – эту ярость, это унижение, это странное, непрошеное возбуждение. Чтобы я думала о нем. Весь оставшийся день. И, возможно, всю ночь.