Книга По расчету. Цена мира – наследник, страница 13 – Лиза Бетт

А если согласится… что тогда?

Публичная церемония. Совместные фотосессии для Forbes и Wall Street Journal. Возможно, нужно будет какое-то общее жилое пространство для видимости. Отдельные крылья. Отдельные жизни. Жесткий, подробный контракт, регулирующий каждый аспект этого… партнерства. Мои юристы уже завтра начнут его чертить.

Но мысль упорно возвращается не к пунктам контракта, а к ней. К тому, как она будет смотреть на меня через стол на наших вынужденных «семейных» ужинах для прессы. С каким холодным презрением будет произносить мое имя. Как будет носить обручальное кольцо, словно это кандалы.

Мне должно быть все равно. Это деталь. Побочный эффект.

Машина въезжает в подземный гараж. Двигатель затихает. Я выхожу, и эхо моих шагов по бетону звучит особенно гулко.

Я не чувствую триумфа. Я чувствую… предвкушение сложной, многоходовой операции. И где-то на глубине, которую я отказываюсь анализировать, – легкое, едва уловимое беспокойство.

Я загнал ее в угол, предложив немыслимое. Но что, если в этом углу она найдет не капитуляцию, а новое, совершенно неожиданное оружие?

Телефон вибрирует на идеально холодной поверхности стола, прерывая тишину моей библиотеки. Это – не рабочее время. Пятничный вечер, и я должен просматривать аналитику по сингапурскому рынку. Но я уже час смотрю на одни и те же цифры, не видя их.

Неизвестный номер. Сообщение короткое, как приказ, но в нем слышится напряжение натянутой струны.

Я готова обсудить условия.

Все внутри замирает на долю секунды – не от волнения, а от резкого всполоха азарта в крови. Шахматная фигура, наконец, сделала ожидаемый ход. Даже не ход. Капитуляцию. Победа. Чистая, холодная, абсолютная.

Я тут же нажимаю на встроенный коммуникатор. Голос моего помощника звучит мгновенно, несмотря на поздний час.

— Слушаю.

— Марк, «Ля Террас». Завтра, три часа дня. Столик у окна, самый лучший. Полная приватность, но… чтобы было видно. Понимаешь?

Малейшая пауза – единственный признак его легкого удивления.

— Понял. Все устрою.

Связь обрывается.

Я откидываюсь в кресле, но расслабиться не получается. Мысли сбиваются с делового ритма, натыкаясь на острые обломки образов. Ее лицо в дождь. Дрожь в голосе, когда она кричала «уничтожу». И теперь – эти пять слов на экране. «Готова обсудить». Не «согласна». Обсудить. Она все еще пытается вести переговоры, даже сдаваясь. Эта мысль вызывает не раздражение, а странное, почти уважительное щемление. Дурацкое упрямство. Я гашу его, переводя в практическую плоскость: нужно продумать первую встречу. Не как сделку. Как первый акт.

«Ля Террас» парит над городом, и свет пасмурного дня заливает столик у панорамного стекла. Я пришел раньше. Контроль начинается с владения территорией.

Она появляется ровно в три. Не на минуту позже. И вид у нее… не капитулирующей стороны.

Черное платье. Простое, строгое, но сидящее на ней так, что оно подчеркивает не утонченность, а скорее… броню. Оно обтягивает ее стройную фигуру, оттеняет бледность кожи, но в ее осанке, в резком движении, когда она сдает пальто метрдотелю, нет и тени кокетства. Это униформа для казни. Я ловлю себя на том, что оцениваю длину ее ног, линию шеи, напряженно сжатые губы.

Чисто мужской, мгновенный взгляд.

И тут же гашу его. Это не женщина. Это – противник, пришедший подписать мир на моих условиях. Соблазн, даже мимолетный, сейчас – слабость и помеха.