Книга Диагноз: предательство, страница 40 – Слава Зорина

Лиц бывшего исказилось от бешенства:

— Вот так, да? В семью решила поиграть? Змену нашла⁈ — он ткнул пальцем в Никиту. — С этим⁈ Лена, ты серьёзно⁈ Только развелись, а у тебя уже новый хахаль⁈

— Владлен, всё, что тебе нужно знать, — моё сердце занято, и квартира тоже. А диагноз тебе я поставлю окончательный — хроническая недостаточность совести и это, судя по всему не лечится. До свиданья, Владлен, не приходи больше, здесь тебе не рады.

Никита, увидев мой кивок, начал закрывать дверь тесня бывшего за порог.

— Лена! — заорал Владлен, пытаясь просунуть ногу в щель. — Ты пожалеешь! Я тебе ещё покажу!

— Еще раз, до свидания, Владлен, не приходи больше, — сказала я спокойно, и дверь захлопнулась.

Замок щёлкнул. Мы с Никитой переглянулись, и я вдруг почувствовала как начинаю трястись. Никита обнял меня, и я уткнулась лицом ему в плечо, глубоко дыша.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

— Спасибо, что был рядом.

За дверью раздался вопль Владлена:

— Да что вы себе позволяете⁈ Это моя квартира! Моя жена!

А потом другой голос — знакомый, въедливый:

— Владлен, чего орёшь? — это была Тамара Ивановна. — Леночка правильно сделала, что выгнала тебя! Иди к своей беременной прошмандовке теперь, оставь хорошую девочку в покое! Она и так с тобой сколько лет зря намаялась!

— Она не беременна! — сорвался Владлен. — Это всё враньё было!

— Вот видишь, — голос Тамары Ивановны звучал с издёвкой. — И квартиру потерял, и жену, и ребятёнка нет. Сам виноват, голубчик. Не нужно было хорошее на плохое менять.

Послышались шаги — Владлен, видимо, решил не связываться с соседкой и убрался восвояси. Потом стук в дверь:

— Леночка, это я, Тамара Ивановна! Ты в порядке, деточка?

Я открыла дверь. Соседка стояла на пороге в халате и тапочках, с довольным видом.

— Всё хорошо, Тамара Ивановна, спасибо, что заступились.

— Да какое там, — махнула она рукой. — Я давно хотела ему всё высказать. Видела я, как он тебя мучил все эти годы. Ты уж прости меня, старуху, но я рада, что вы развелись. — Она заглянула в квартиру, увидела Никиту в фартуке и девочку с собакой, и одобрительно кивнула: — А это, я смотрю, достойная замена. Молодец, Леночка! Ладно, не буду мешать, — Тамара Ивановна подмигнула мне. — Блинчики будут, я чую. Приятного аппетита!

Дверь закрылась. Я прислонилась к ней спиной, смотрела на Никиту и Машу, и вдруг рассмеялась. Долго, до слёз, от облегчения и счастья.

— Тётя Лена, что смешного? — спросила Маша, подходя ближе.

— Ничего, солнышко, — я присела рядом с ней, обняла. — Просто я очень рада, что вы здесь. Очень-очень рада.

Никита подошёл, присел рядом, обнял нас обеих:

— Блины уже, наверное, сгорели, — пробормотал он.

— Плевать на блины, — ответила я, целуя его в щёку. — Закажем пиццу.

— Ура! — закричала Маша. — Пицца!

Тор радостно залаял.

А я сидела на полу в прихожей, обнимая этих людей, которые так неожиданно стали моими, и думала о том, что Владлен сделал мне лучший подарок в жизни — ушёл. Освободил место для тех, кто действительно заслуживал быть рядом.

Мы с Никитой не жили вместе официально, но большую часть времени я проводила у них в доме. В своей квартире я появлялась, только чтобы забрать вещи, проверить почту или занести вкусняшку соседке, всё остальное происходило здесь, в его уютном доме с садом, где пахло блинами по воскресеньям и детским шампунем по вечерам.