Книга Попалась - не отпущу, страница 45 – Анна Вэйли

Поздно вечером, когда квартира погружалась в тишину, я иногда выходила на балкон и подолгу смотрела на ночной город. Вглядывалась в огни чужих окон, следила за редкими машинами и прохожими, которые спешили по своим делам, и ощущала, как внутри снова и снова поднимается безысходность. Телефон лежал в кармане, каждые несколько часов вибрировал, сообщая об очередном отказе, и я все равно упрямо рассылала новые заявки, пока экран не темнел, а батарея не садилась окончательно.

Иногда я слышала, как Даня ночью ходит по квартире. Его шаги были осторожными, будто он старался не разбудить меня, но я чувствовала, как он останавливается возле моей двери. Казалось, он собирается постучать, сказать хоть одно слово, но каждый раз уходил обратно в свою комнату. И я знала: ему тоже тяжело. Но я не могла сделать первый шаг.

Однажды вечером я получила еще один отказ. Письмо было коротким, холодным, как и все предыдущие. Я уронила телефон на кровать, села рядом и разрыдалась. Плакала так, будто все накопленные за последние недели слезы прорвались разом. Я прижимала ладони к лицу, старалась сдерживать всхлипы, чтобы он не услышал, но остановиться не могла.

Мне было горько осознавать, что я так быстро сломалась. Что все, ради чего я приехала сюда, рушилось прямо у меня на глазах, и я не могла этому помешать. Но спустя какое-то время я упрямо вытерла слезы, глубоко вдохнула и снова включила ноутбук. Открыла новые вакансии и начала писать отклики, не позволяя себе останавливаться. Если я сдамся сейчас — значит, все было зря. Значит, я действительно окажусь той самой беспомощной девочкой, которой я боялась быть всю жизнь.

Каждое утро я просыпалась с надеждой. Уговаривала себя, что сегодня все изменится, что именно сегодня мне улыбнется удача. А вечером снова ложилась с пустотой внутри и с усталостью, которая выматывала до последней капли. Я чувствовала себя загнанной в угол, потерянной и разбитой, но все равно цеплялась за эту хрупкую надежду.

Я не знала, сколько еще смогу так продолжать. Не знала, в какой момент окончательно сломаюсь и признаю поражение. У меня оставалось только одно — упрямство.

Даня в сотый раз перечитывал одно и то же письмо на экране ноутбука. Строгие официальные строки казались холодными, словно лишенными жизни:

«Уважаемый Даниил Алексеевич!

Информируем, что на текущий момент в программе остается одно свободное бюджетное место. Грант должен быть распределен до конца месяца. Просим вас принять участие в комиссии по оценке оставшихся проектов. Напоминаем, что любые конфликты интересов должны быть незамедлительно устранены».

Он медленно выдохнул, откинулся на спинку стула и закрыл лицо ладонями, вдавливая пальцы в кожу так, будто пытался выжать из себя усталость. Последние дни были самыми мучительными за всю его память. Каждую ночь возвращалась одна и та же картина: Саша, стоящая перед ним, разбитая, с глазами, полными боли, и модель, летящая к его ногам, рассыпающаяся на десятки мелких деталей. Он снова и снова видел лицо Саши в тот момент, и каждый раз внутри что-то ломалось.

Но сильнее всего терзало то, что для нее его молчание стало предательством. Она не могла знать, что он пытался защитить ее. Он хотел, чтобы именно она получила грант, и сделал все, чтобы улучшить ее проект. Саша не могла понять, почему он не вмешался, почему оставил ее одну перед строгими лицами комиссии.