Книга Попалась - не отпущу, страница 40 – Анна Вэйли

— Начинайте, — сказал Петров, поправляя очки и усаживаясь удобнее. Его тон был сухим, будто он заранее знал, чем все закончится, не ожидая ничего хорошего.

Я глубоко вдохнула и начала говорить. Первые минуты слова шли легко, мысли складывались в ровный поток. Я знала проект до мелочей и уверенно объясняла каждую деталь, почти не заглядывая в бумаги. Все казалось понятным и ясным. Но постепенно выражения лиц напротив меня начали меняться. Скепсис становился все явственнее, и вместе с этим таяла моя уверенность.

— Подождите, Александра, — перебил меня Петров. Он склонился над бумагами, взгляд стал пристальным и холодным. — Вы предлагаете перестройку жилья, которая потребует серьезных инженерных работ, но пытаетесь на словах представить это совсем иначе. Обычный человек с этим не справится.

Я сжала пальцы на папке и попыталась возразить:

— Это не так сложно, как звучит. Основные элементы будут подготовлены заранее, и нужно будет только переставить их…

Я сбилась, а паника подступала все быстрее. Мне нужен был аргумент, а он не находился, я лишь повторяла то, что уже говорила.

— Вы серьезно считаете, что любой справится? — перебила Орлова. Она слегка покачала головой, губы ее сжались в недоверчивой усмешке. — И при этом предлагаете рассматривать одиночек, пожилых людей и инвалидов как целевую группу? Я сомневаюсь в практичности вашей идеи.

Сердце болезненно сжалось, и внутри все наполнилось паникой. Но я сделала еще одну попытку:

— Я понимаю ваши сомнения, но если вы взглянете на модель…

— Александра, мы все посмотрели, — голос Петрова прозвучал устало, без тени интереса. Он постучал пальцем по бумагам, будто этим ставил точку. — Идея интересная, но слишком сложная и далекая от практики. Спасибо. Сейчас нам нужно время подумать. Результаты мы сообщим позже.

Я замолчала, даже не закончив предложение. Несколько секунд смотрела на комиссию, не веря, что все действительно уже завершено. Горло сдавило так, что стало трудно дышать.

— Спасибо, — выдавила я наконец и поспешно собрала бумаги и модель.

В коридоре было тише. Я дошла до ближайшей лавки и почти бессильно опустилась на нее. Внутри ощущалась пустота, а поверх нее тяжелое чувство провала. Несколько минут я сидела и перебирала в памяти каждое слово, снова и снова пытаясь найти ошибку.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я поняла: нужно идти домой. Нет, не так. Нужно все бросить и уехать домой. Из этого города, подальше от этой неудачи.

Но я осталась сидеть, ожидая, когда закончатся презентации, и начнут выноситься приговоры.

Прошло несколько бесконечно долгих часов, прежде чем экран телефона осветился коротким сообщением:

«Александра, подойдите в аудиторию 302 для оглашения решения комиссии».

Я замерла, держа телефон в руках, и на мгновение даже забыла дышать. Внутри вспыхнула новая волна тревоги. Взгляд застыл на строках текста, а в голове начинали гулко перекатываться сомнения. Я сделала глубокий вдох, убеждая себя, что это всего лишь формальность, что решение еще не произнесено и ничего окончательного не случилось. Но вместе с этим упрямо возвращались воспоминания о вчерашнем звонке, о холодных словах, сказанных Даней, и о том, что похожее имя значилось в списке комиссии.

Я шла медленно, будто ноги налились свинцом, и каждый шаг требовал усилия. С каждым пройденным этажом становилось труднее подниматься. В груди тяжело отдавалось дыхание, а сердце билось так сильно, что казалось, его услышит каждый встречный. Возле двери с номером 302 я остановилась, уцепилась пальцами за ремень сумки и заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, стараясь собрать хотя бы видимость спокойствия.