Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 24 – Галина Колоскова

— Папа ушёл к ней? — Артём не отступает. Смотрит на меня с требованием правды.

Странно, что он не узнал об измене отца вчера. Видно был очень занят.

Делаю глубокий вдох, вытираю ладонью предательские слёзы с щёк.

— Папа говорит, что встретил любовь. Что мы с ним исчерпали себя. — Голос звучит глухо, но хотя бы не дрожит.

— Любовь?! — Артём с презрением фыркает. — У них давно длится этот цирк? И он только сейчас решил уйти? Бросить тебя, нас из-за какой-то…

— Артём, не надо, — прерываю его. Не хочу слышать ругань в адрес той женщины из уст сына. Это унижает в первую очередь его. — Он твой отец. Как бы ни было, я не хочу…

— А чего хочет он? — взрывается Артём. — Он хочет отобрать младших?! Я слышал, как он с тобой вчера говорил!

Сын уже не маленький мальчик, а мужчина. Высокий, сильный, с челюстью, сжатой от гнева.

— Он сказал, что ты не справишься. Что заберёт у тебя Соню, Лизу, Витю, близняшек… Да как он смеет?!

Слёзы высыхают. Его гнев становится моим щитом. Кладу руку на его сжатый кулак.

— Сынок, он их отец. У него деньги, связи, власть. У меня только вы. И я не отдам вас никому. Ни за что.

— Так борись! — почти кричит он. — Мы с тобой. Я с тобой. Я тоже выступлю в суде. Скажу, что младшие хотят быть с тобой!

В его словах столько уверенности, столько непоколебимой поддержки, что в душе разливается живительное тепло. Я не одна в этом аду.

Наш разговор прерывает звук уверенных, быстрых шагов. Походка хозяина. Мирон вернулся. Вероятно, за вещами. Или чтобы продолжить вчерашний «адекватный» разговор.

Сын замирает, сочувствующий взгляд мгновенно становится жёстким, колючим. Он поворачивается к выходу, как бультерьер, готовый к атаке.

— Артём, нет! — шепчу я. — Не надо ссоры. Давай попробуем поговорить спокойно.

— С ним? Спокойно? После того что он сказал? Мам, он объявил тебе войну. Ты что, не понимаешь?

Я всё понимаю, но не хочу скандала при прислуге. Мирон появляется в дверях. Он выглядит помолодевшим, отдохнувшим. И от контраста с моим заплаканным лицом снова хочется рыдать. Шлейф аромата свежего воздуха и женских духов доносит до меня порыв ветра от распахнувшегося окна. Сжимаю челюсти. Даю себе слово, что больше предатель никогда не увидит моих слёз.

— Виктория, нам нужно обсудить… — начинает он деловым тоном, но замечает Артёма. — Сын, ты здесь. Хорошо. Я хочу, чтобы ты знал: происходящее между мной и твоей матерью — решение взрослых людей. Это никоим образом не касается моих чувств к вам, детям.

— Решение?.. — перебивает его Артём. — Чьё решение? Твоё? Мама тоже приняла это «решение»? Решение о том, что ты забираешь у неё детей?

Мирон морщится. Неприятно слышать правду от взрослого сына.

— Артём, не драматизируй. Я предлагаю условия, при которых дети будут иметь лучшее образование, лучшие возможности. Твоя мама… — он бросает на меня быстрый, ничего не значащий взгляд, — устала. Она заслуживает отдыха. А я могу дать детям больше.

— Ты можешь дать им больше денег, — парирует Артём. — Но не дашь главного, настоящей любви! Твоя Карина не заменит им маму. Ты хочешь разлучить их с матерью и после этого просишь меня не драматизировать?

— Сын, ты не понимаешь всех обстоятельств, — голос Мирона становится жёстче. В нём проскальзывает властность, заставляющая трепетать подчинённых. — Это сложная ситуация. И я прошу тебя не лезть в неё с подростковыми оценками.