Книга Развод с миллиардером. Крепость из песка, страница 21 – Галина Колоскова

— Никаких психологов, Виктория, — Мирон отвечает, отводя взгляд. — Я не хочу ничего исправлять. Я не люблю тебя. Понимаешь? Я не люблю тебя уже давно. И никакие психологи не помогут вернуть эти чувства.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Они с грохотом падают в тишину гардеробной. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Все мои надежды, все попытки найти причину в себе, выявить вину, рассыпаются в прах. Дело не во мне. Во мне всё «идеально». Он просто разлюбил. И точка.

— А дети? — шепчу, уже почти не надеясь ни на что. — Они что, тоже часть этой старой жизни, от которой ты устал? Ты хочешь отобрать их у меня, чтобы… что? Начать с чистого листа? Они что, мебель, которую можно переставить?

Его лицо искажается гримасой раздражения.

— Не заставляй меня повторяться. Я обеспечу им лучшее будущее. Ты не справишься одна. У тебя нет ресурсов. У меня есть. Это больше не обсуждается.

В этот момент звонит его смартфон. Мирон моментально принимает вызов. Я вижу, как его взгляд смягчается. А в уголках губ появляется незнакомая мне улыбка. Он отворачивается и тихо говорит в трубку:

— Да, слушаю… Всё в порядке, я скоро буду.

Сердце сжимает боль. Это она. Карина. Он произносит слова тоном, которым общался со мной в начале отношений — тихим, интимным, полным ожидания.

Он сбрасывает вызов и снова превращается в холодного дельца.

— Нам пора. Ты готова?

Я молча киваю, отворачиваюсь к зеркалу и снова берусь за ожерелье. На этот раз застёжка поддаётся с первого щелчка. Я вижу в отражении своё лицо — бледное, с яркими пятнами румянца на щеках, но абсолютно спокойное. Внутри меня что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. Надежда умерла.

Мы едем на приём в мёртвом молчании. Он смотрит в смартфон, я — в ночное окно.

Внутри меня зреет холодная ярость. Я сделала всё, что могла. Он не хочет говорить? Он не хочет исправлять? Он хочет войны? Хочет отнять у меня детей? Хорошо. Тогда это будет война. Но по моим правилам.

Виктория

На приёме всё как в страшном сне. Вспышки камер, улыбки, фальшивые поцелуи в щеку. Мирон играет свою роль безупречно — он очарователен, обаятелен, держит меня за руку, как дорогую безделушку. А я улыбаюсь в ответ и ищу глазами Ольгу. Знаю, всеведущая подруга здесь.

Нахожу её в центре внимания, окружённую кольцом знакомых лиц. Она что-то оживлённо рассказывает, заливаясь смехом. Наша встреча взглядами длится секунду. Я едва заметно киваю в сторону террасы. Она понимает.

Через пять минут мы стоим у перил. С виду — две подруги, любующиеся ночным городом.

— Ну как? Горишь? — шипит она мне в ухо, притворяясь, что поправляет платье. — Терпеть не могу эти благотворительные тусы. Все лицемеры!

— Оль, ты была права, — отвечаю тихо, глядя на огни внизу. — Всё гораздо хуже. Он не просто уходит. Он собирается забрать детей. Всех, кроме Артёма.

Она замирает. Большие глаза становятся круглыми от изумления.

— Он что, совсем спятил? С какого перепугу?

— Говорит, я не справлюсь. Что у него больше ресурсов. И конечно, чтоб не выплачивать мне содержание. Мирон не любит тратить деньги на нелеквиды.

— Да он… да он просто монстр! — возмущённый шёпот становится громким. — А эта теледива! Видела сегодня её в утреннем шоу? Сияла, как новогодняя ёлка, клялась в вечной любви своему Олегу! Мол, какой развод, это сплетни, у нас всё прекрасно! Лицемерка!