Книга Помощница по ошибке, страница 47 – Анастасия Сумеркина

Она замолчала, переводя дыхание. Внутри бурлило странное чувство — смесь страха и какого-то пьянящего освобождения. Она сказала это. Вслух. Ему.

— Три года я пыталась, еще три года я просто существовала, — добавила она тише. — Пока вы не подобрали меня с пола. И знаете... я впервые за эти годы почувствовала, что живу. Что могу что-то делать, что-то значить. Даже если вы сейчас меня уволите — я больше не вернусь на простую работу. Буду искать работу, достойную моего образования. Потому что... потому что я устала бояться.

Она замолчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В глазах защипало, но она сдержала слёзы. Только сейчас не хватало разрыдаться.

Волин смотрел на неё долго, очень долго. Потом вдруг в его взгляде мелькнуло что-то — не тепло, нет, скорее одобрение. Уважение?

— Вы думаете, я вас уволю? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила Агата. — Но я устала врать.

Он усмехнулся — не холодно, как обычно, а как-то... по-человечески.

— Я знаю не только про МГИМО и языки, — сказал он. — Я знаю про долги вашего отца. Несколько миллионов. Проценты, коллекторы, угрозы. Знаю, что они добрались до вашей тёти Раи. Знаю, что вы пытались продать квартиру, но ничего не вышло.

Агата смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Откуда? Когда он успел?

— И я принял решение, — продолжил Волин. — Сегодня после обеда мой человек перекупил долг вашего отца у коллекторов. Теперь он должен мне.

Мир вокруг перестал существовать.

— Что? — выдохнула Агата.

— Вы всё слышали, — он откинулся на спинку кресла, и в этом жесте вдруг проступила усталость — человеческая, обычная. — Условия такие: вы работаете на меня три года без права увольнения и без повышения зарплаты. Отрабатываете долг. За это время я делаю из вас управленца — у вас огромный потенциал, я это вижу. Мне нужны люди, которым можно доверять, этот холдинг я купил полтора года назад, и еще не успел навести здесь порядок, и поставить своих людей на все ключевые позиции.

Агата слушала и не верила. Это был какой-то сон, невозможный, фантастический.

— А ваш отец, — добавил Волин, — мой дядя — инвестор частной наркологической клиники. Я договорился, его положат на длительное лечение. Бесплатно.

Она смотрела на него и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были не слёзы боли — облегчения. Благодарности. Она даже не пыталась их вытирать.

— Я... — голос сорвался. — Я согласна. На всё согласна. Три года. Я...

Она замолчала, потому что слова кончились. Как можно благодарить человека за то, что он вытащил тебя из ямы, в которую ты падала шесть лет?

— И насчёт угроз, — добавил Волин, будто между прочим. — Ваша проблема и с коллекторами, с хантером решена. Келецкая уволена. Больше вас никто не тронет.

Агата закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслось всё: разбитое лицо отца, коллектор, вцепившийся в локоть, фотография тёти Раи в магазине, шепотки коллег, ядовитые слова начальницы отдела кадров. И всё это вдруг отодвинулось, потеряло власть над ней.

— Спасибо, — прошептала она, открывая глаза. — Я не знаю, как вас благодарить. Я...

— Не надо, — перебил Волин. — Просто работайте хорошо. Остальное потом.

Он кивнул на дверь, и Агата поняла — разговор окончен.

Она встала, сделала шаг, но на пороге остановилась и обернулась.