Книга Ставка на невинность, страница 39 – Анастасия Сумеркина

— Всегда.

Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце. Я поцеловал её. Долго, нежно, обещая всё, что только можно обещать.

Впереди была война. С Верой, с прокуратурой, с прошлым. Но теперь у меня был тот, ради кого стоило воевать.

Все только начиналось для нас с Алиной.

Спустя неделю после основных событий книги

Она вошла без стука.

Дмитрий только руку протянул, чтобы придержать дверь, но Вера уже стояла на пороге моего кабинета — прямая, напряжённая, с зажатой в кулаке сумочкой. Следователь прокуратуры, которая год пыталась меня посадить и закрыть. И которую я сам пригласил на разговор.

— Проходите, Вера, — сказал я спокойно. — Присаживайтесь. Чай? Кофе?

Она не шелохнулась. Только окинула взглядом кабинет — стены, окна, меня. Оценила расстояния, прикинула пути отхода. Привычка профессионала.

— Я не за чаем пришла, Игорь Сергеевич.

— Я знаю. — Я указал на кресло напротив стола. — И всё же сядьте. Разговор долгий.

Дмитрий стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. Руки скрестил на груди, взгляд — на Вере. С интересом, но без враждебности. Она покосилась на него, но ничего не сказала. Села.

— Слушаю, — отчеканила она.

Я помолчал секунду, собираясь с мыслями. Потом заговорил:

— Твой Андрей проиграл здесь крупную сумму. Полтора миллиона долларов.

Она вздрогнула. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Руки на сумочке сжались крепче.

— Ты наверняка знаешь моего ростовщика — Клыка. — Я говорил ровно, без эмоций. — Он свел Андрея с нужным человеком. Сам Клык такими деньгами не распоряжается, он мелкая сошка, даёт взаймы только нищим игроманам, чтобы отбирать у них квартиры. Сама знаешь, что после развала Союза у многих обнищавших сохранились в собственности приличные хаты. Сталинки в центре, например.

Вера молчала. Только смотрела мне в глаза — не мигая.

— А вот его, в кавычках, начальник — Анархист, — продолжил я. — Даёт уже такие крупные суммы. Бизнесменам, политикам, прочей высшей силе. Но и требует не квартиры. Требует полный возврат долга. И услугу.

— Услугу? — переспросила Вера. Голос сел, она откашлялась.

— Андрей занял у Анархиста, надеясь отыграться. — Я развёл руками. — Не вышло. Анархист пришёл за долгом. Андрей не мог отдать. И тогда он... исчез. И так случилось, что именно из моего казино они вышли с Анархистом в тот вечер.

Я замолчал, давая ей переварить. Она сидела неподвижно, только пальцы теребили ремешок сумочки.

— Вы знаете, где он? — спросила она наконец. Тихо, почти без надежды.

— Знаю, что он уехал из страны. Жив. — Я сделал паузу. — Но, если ты начнёшь официальное расследование — его убьют. Анархист не прощает долгов.

Она вскинула голову. В глазах — боль пополам с яростью.

— Откуда мне знать, что вы не врёте?

— А зачем мне врать? — Я усмехнулся. — Ты год пытаешься меня посадить. Если бы я хотел от тебя избавиться — давно бы нашёл способ проще.

Она задумалась. Я видел, как в ней борются следователь и женщина. Женщина хотела верить. Следователь не верил никому.

— Почему вы мне помогаете? — спросила она жёстко.

Я посмотрел на неё долгим взглядом. Потом перевёл глаза на Дмитрия — он стоял, не шевелясь, но я знал, что он слушает каждое слово.

— Потому что я ненавижу Анархиста, — сказал я. — Он устраивал подпольные игры в восьмидесятые, в которых увяз мой отец. — Я помолчал. — И потому что... моя невеста попросила встретиться с тобой.