Книга Ставка на невинность, страница 32 – Анастасия Сумеркина

А потом была ночь. Каждая ночь — новая, разная, но всегда с ним. Его руки, его губы, его шёпот. Я таяла в его объятиях и думала, что это и есть счастье.

Но была одна странность.

Я замечала, что за мной следят. Тот самый Дмитрий — начальник службы безопасности — постоянно оказывался рядом. В клинике, в институте, даже в магазине, куда я заходила за продуктами. Он не подходил, просто наблюдал издалека.

— Игорь, — спросила я однажды вечером. — Почему за мной везде ходит Дмитрий?

Он нахмурился, отложил газету.

— Заметила?

— Трудно не заметить.

— Это для твоей безопасности, — сказал он серьёзно. — У меня много врагов. Очень много. И если кто-то захочет добраться до меня через тебя...

Я посмотрела в его глаза. В них было беспокойство — настоящее, не наигранное.

— А что, есть причины бояться? — спросила я.

— Всегда есть причины. — Он помолчал. — Дмитрий не просто так ходит за тобой. Он мой друг, я ему доверяю как себе. Если случится что-то — он первый придёт на помощь.

— А если случится с тобой?

Он усмехнулся, но как-то криво.

— Со мной ничего не случится. Я слишком живучий.

Я хотела возразить, но промолчала. Только прижалась к нему крепче.

— Ты теперь моя женщина. — Он взял меня за руку. — Это делает тебя уязвимой.

Я смотрела в его глаза и видела в них беспокойство. Настоящее, не наигранное.

— Какие у тебя враги? — спросила я.

— Например, Вера. — Он поморщился. — Она не успокоится, пока не посадит меня или не убьет. Ищет любой повод, любую зацепку.

Я вспомнила ту женщину в холле. Вспомнила визитку, которую до сих пор прятала в старой куртке. Имя — Вера. Та самая.

Я не позвонила ей. И сейчас понимала — не позвоню.

— Я не боюсь, — сказала я твёрдо.

— А я боюсь. — Он притянул меня к себе. — За тебя.

Мы долго сидели, обнявшись, глядя на ночной город. Я чувствовала его тепло и думала о том, что впервые в жизни я кому-то нужна. Не как сестра, не как дочь, не как санитарка. Как женщина.

Вечером Игорь уехал на важную встречу. Сказал, что вернётся поздно, просил не ждать и ложиться спать.

Я осталась одна.

Впервые за долгое время — одна в этой большой квартире. Я ходила по комнатам, трогала вещи, рассматривала книги на полках. Всё здесь было Игорем — его вкус, его стиль, его жизнь.

В дверь позвонили.

Я вздрогнула. Игорь бы не стал звонить — у него ключи. Дмитрий? Может, что-то случилось?

Подошла к двери, посмотрела в глазок.

И отшатнулась.

На пороге стоял отец.

Пьяный, грязный, в мятом пальто, с безумными глазами. Он шатался и еле держался на ногах.

Я открыла дверь.

— Папа? — Голос дрогнул. — Ты как... как ты здесь?

— Дочка! — Он шагнул ко мне, едва не упав. — Дочка, спаси! Только ты можешь помочь!

Я впустила его. Не могла не впустить — как бы я его ни ненавидела, он всё равно был моим отцом.

Он прошёл в гостиную, огляделся мутными глазами.

— Ничего себе хата... — пробормотал он. — Богато живёшь, дочка. Богато...

Плюхнулся в кресло. Пальто на нём было грязным, в пятнах, рубашка мятая, пахло от него перегаром и дешёвым табаком. Я стояла в стороне, скрестив руки, и смотрела на него. На человека, которого когда-то любила. Который носил меня на руках и называл зайчиком.

— Красиво живёшь, — пробормотал он, оглядывая комнату. — Богато.

— Как ты меня нашёл?

— Мать адрес дала. — Он икнул. — Я к ней приходил, хотел Ваньку увидеть. А она не пустила. Сказала, что ты тут у своего хахаля живёшь.