Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 71 – Ксения Маршал

Зарецкий любит меня до самого утра. Показывает, что значит принадлежать ему на деле и каково это — стать его женой. Я ловлю вспышку за вспышкой, и к рассвету делаюсь настолько разомлевший и вялой, что Евсей решает сжалиться и дать мне отдохнуть. Тащит в душ на руках, быстро ополаскивает и возвращает обратно в кровать. Притягивает к себе, заставляя устроиться щекой на крепком плече, накидывает на нас одеяло, и последнее, что я вижу перед тем, как окончательно уплыть в сон, это движущиеся вниз шторы, не пропускающие солнечный свет.

Наступившее утро могу описать только одним словом: сладкое. Несмотря на то, что мой завтрак состоит из щедрого куска мясного пирога и большой кружки капучино, сладость проявляется совсем не в этом. А в нежном с поволокой взгляде стальных глаз сразу после пробуждения. В мягком поцелуе в губы последовавшим следом. В первом «привет», сказанном с невыносимой теплотой и любовью. В совместной чистке зубов, в касаниях, изменившихся после вчерашней ночи.

Все ощущается по-другому. Острее, тоньше, чувственнее. Да и меня словно отпустило. Ушли неуверенность в будущем, страхи, переживания. Все стало так просто, понятно и вместе с тем до смешного логично. Евсей сумел убедить в серьезности своих намерений. Что для него я и ребенок — не очередной прибыльный проект, не игра в семью, не прихоть ради новеньких ощущений.

— Спасибо, — говорю, вдруг расчувствовавшись, глаза становятся влажными, и по щекам бегут непрошенные слезы.

— К моменту родов утопишь меня в слезах, да? — мягко улыбается Евсей и целует в макушку. Теплые пальцы проходятся по лицу, собирая влагу. — Откуда ж ты такая удивительная взялась на мою голову? — он прижимается к моему затылку подбородком, и так мы и зависаем на некоторое время.

Из всего важного во всем мире — только мы вдвоем и фантастическое чувство единения. Нет ничего более значимого, чем вбирать в себя тепло тела Зарецкого и купаться в его естественном запахе. Крышесносно, как он и говорил.

На работу едем в уютной тишине. Даже радио включать не хочется. Евсей за рулем. Почему-то, когда мы с ним вдвоем, он предпочитает все делать лично, не прибегая к помощи других людей. Как будто не хочет допускать никого в наш маленький мирок. Он только для нас, и мы слишком жадные, чтобы делиться с кем-то еще.

Сосредоточиться на дипломе мучительно трудно. Мысли, как и взгляд, то и дело убегают к Зарецкому, с которым мы делим на двоих рабочий кабинет. Почти каждый раз я ловлю на себе ответный задумчивый взгляд и улыбаюсь невольно. Приятно знать, что случившееся между нами стало знаковым не только для меня, что тебе отвечают той же мерой.

Незадолго до обеда Евсей заканчивает телефонный разговор и поднимается из-за стола. Накидывает пиджак.

— Мне придется отъехать ненадолго, — в его голосе тонна сожаления.

— Конечно, без проблем! — тут же отзываюсь я. Слишком бодро, чтобы обмануть Зарецкого.

Конечно, мне не хочется расставаться с ним, но ведь и повиснуть на женихе обезьянкой — это как-то… по-детски. Незрело и глупо. Евсей — взрослый состоявшийся мужчина, абсурдно требовать от него нянчиться со мной двадцать четыре часа в сутки.

— Так не хочется оставлять тебя, — признается он. Подходит и оставляет поцелуй на макушке. Следом — на лбу, на кончике носа и наконец на губах.