Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 69 – Ксения Маршал

— Я смею надеяться, что это «да»? — прерывает мои поскакавшие вперед мысли Зарецкий. Он улыбается, а я вижу только искорки, танцующие на дне его насмешливых глаз. И точно знаю, ему в данный момент совсем не весело, слишком серьезно происходящее между нами.

— Что могу сказать, ты умеешь уговаривать, — кокетничаю, а самой хочется кричать от счастья. Надеюсь только, Евсей говорил честно, и мне не придется в скором времени пожалеть о принятом решении.

Мы еще какое-то время летаем над городом. Молчим практически постоянно оба. Каждому необходимо время переварить произошедшее, освоиться с новыми обстоятельствами. Делаю вид, что любуюсь видами, и сосредоточенно смотрю в окно, а мысли скачут в голове каучуковыми мячиками, сталкиваются, бьются и наводят полный хаос.

«Как это будет? Должна ли я теперь всегда обнимать и целовать Зарецкого при встрече? А в офисе? И что на все это скажут люди?..» Но больше всего меня волнует вопрос, не соврал ли Евсей. Действительно ли он чувствует то, что озвучил?

«Ему крышу от меня сносит» — мысленно повторяю слова миллиардера и жмурюсь от удовольствия. Чисто женского чувства власти над отдельно взятым мужчиной.

— Домой? — тишину в наушниках разрезает довольный голос.

Мой меня подводит. Не могу нормально говорить, глядя в глаза Евсею. Топит от осознания, что совсем скоро я стану его. На всех законных основаниях. А в том, что тянуть со свадьбой Зарецкий ни за что не станет, можно не сомневаться.

Мы приземляемся на крыше жилого комплекса, в котором располагается квартира Евсея. Вертолет зависает на несколько мгновений, как муха в воздухе, а потом плавно стыкуется с землей. Мы садимся на специальную металлическую площадку на крыше. Зарецкий отключает все системы, дожидается, пока винт остановит вращение, и только потом разрешает нам выйти из кабины.

Все это время он прожигает меня такими многообещающим плотоядным взглядом, что меня попеременно бросает то в жар, то в холод. Мысли, которых было так много, куда-то улетучиваются, оставляя после себя тягучую пустоту. И предчувствие.

Вертолет Евсей оставляет своим людям, которые уже ждут нас на крыше, а сам ведет меня к лифту и дальше в квартиру. Его рука ощущается особенно горячей, а может виной тому собственнические взгляды, которые Зарецкий периодически на меня бросает. В лифте атмосфера становится тугой и нагнетенной, воздуха начинает не хватать. Большой палец Евсея ныряет между нашими сцепленными ладонями и начинает поглаживать мою, немножко влажную от напряжения.

По коже рассыпаются мурашки. Хотя Зарецкий не говорил о, том, что нас ждет впереди, я начинаю догадываться. Слишком близко мы друг к другу, слишком напряженно, слишком много всего между нами, чтобы наивно полагать, что все это можно будет спустить на тормозах и не дать естественного выхода.

Я одновременно боюсь грядущего и желаю всем сердцем. В животе скручивает, дыхание учащается, руки начинают дрожать. А Зарецкий, словно и не замечает ничего, просто стоит рядом. Не пытается успокоить или хоть жестом подтвердить мои догадки.

В квартире пахнет розами и ванилью. Евсей подхватывает меня на руки и проносит вглубь. Взвизгиваю от неожиданности, хватаюсь за крепкую шею. От нее пахнет кожей и дерзким, сводящим с ума парфюмом. Ничего уже не соображаю. Интересно, про меня можно сказать, что от Зарецкого мне тоже сносит крышу?