Книга Тихоня для босса. (не) фиктивная беременность, страница 41 – Ксения Маршал

— Только и можешь приказывать мне, — бросаю обиженно.

В последнее время я совершенно не понимаю, как общаться с Зарецким. Как к нему вообще относиться и какое место он собрался занять в моей жизни? А я — в его? Будь моя воля, я вообще предпочла бы с ним никогда не встречаться. Но тогда и бабушке никто бы уже не помог… Как же все сложно!

Еще и Евсей в последнее время — сама предупредительность и учтивость. Заботливый и вежливый до оскомины! Ясное дело, опять что-то задумал и хочет от меня получить. И это нервирует. Чувствую себя веревочной куклой, за которую все решения принимает опытный кукловод. А я так не хочу! Хочу, чтобы по-настоящему, открыто, в лицо. И никакого скрытого подтекста. Да разве ж это возможно с закостенелым миллиардером?

— В твоем положении нельзя нервничать, — напоминает поучительно босс. Вы посмотрите, какой заботливый: печется о потомстве!

— А кто виноват, что я в таком положении? — завожусь и поворачиваюсь к Зарецкому в пол-оборота, чтобы расстреливать ненавидящими взглядами. Внутри все кипит, лопаясь огромными пузырями, и мне хочется выплеснуть эту ядовитую шипучую смесь на кого-нибудь, чтобы не мучиться в одиночку.

— Я не буду вступать в этот конфликт, — мотает головой Евсей и смотрит прямо на дорогу.

— Да, а что так? Не нравится чувствовать себя сволочью? — я никак не могу угомониться, и нарочитое спокойствие Зарецкого меня совсем не устраивает. Насколько хватит его выдержки и безупречного поведения? Уж я-то точно знаю, что он не такой, каким стремится казаться сейчас. Ведь если я не буду скандалить с ним, то непременно буду думать о бабушке и ее реакции на неоднозначные новости.

Обычно впалые щеки Евсея надуваются, и он шипит, стравливая воздух. Хватается второй рукой за руль, меняя позу с расслабленной на сосредоточенную.

— Нашел беззащитную дурочку и забавляешься за ее счет, разбавляя серые будни. Захотел — взял, захотел — поставил на место, а захотел — и вообще ее ребенка себе присвоил.

— Дарья, — с нажимом цедит Евсей, пытаясь меня угомонить, но все еще пристально смотрит на дорогу. Машина идет по трассе плавно и ровно, словно по воздуху летит.

— А чего ты так вписываешься-то, я не пойму? Ребенок точно не твой, так что… — нас резко дергает вбок, и от неожиданности мой рот захлопывается, прерывая фразу на полуслове.

Зарецкий резко паркуется на обочине, рывком отстегивает свой ремень и нависает надо мной. Стальные глаза так близко, что я с легкостью могу рассмотреть карамельные крапинки вокруг расширенных зрачков. Я с силой вдавливаюсь в сиденье, чтобы увеличить расстояние между нами, но это конечно же не помогает.

— Значит, мы сделаем тест, раз ты так настаиваешь, Даш-ша, — умудряется прорычать низко мое имя с шипящей согласной.

— Может, еще и на первый канал сходим? — выдаю вслух, а мысленно обмираю. Вот кто меня заставляет драконить мужчину и продолжать этот дурацкий спор? Вижу ведь, что Зарецкий на грани, но все равно не могу остановиться. Слишком глубока обида, засевшая внутри. И слишком велик протест, что постоянно рвется наружу, не давая смиренно принять судьбу.

Евсей все прекращает резко и бескомпромиссно. Колючий поцелуй, которым он затыкает мой рот, лишает воли. Мужская щетина легко царапает, тогда как обжигающе-горячие и влажные губы жалят, а бархатный язык ласкает изнутри мой рот. Руки Зарецкого впиваются в меня: одна — пальцами фиксирует затылок, а вторая — за талию удерживает на месте. Можно подумать, от него можно было бы сбежать!