Книга Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки, страница 7 – Ксения Маршал

Уговариваю себя, что делаю это не ради него, а ради маленькой девочки, такой беззащитной среди этого огромного и равнодушного мира.

— Ну он тощно не Кощей? А то я боюсь… – в детских глазках испуг и тонна надежды, что выливается на меня бесконечным потоком.

Ну как я могу ее подвести?

— Твой папа – король! – уверенно вру. – Просто у него сложные времена. Зато ты самая настоящая принцесса. Пойдем делать тебе королевский браслет и ожерелье?

К счастью, Уля еще в том возрасте, когда ребенка нетрудно обмануть и увлечь. Поэтому мы перемещаемся в гостиную, где на ковре рядом с уютно горящим камином принимаемся за рукоделие. Елена Николаевна удаляется к себе, сообщив о скакнувшем давлении. Провожаю ее обеспокоенным взглядом, но все же остаюсь на месте. Малышке я сейчас нужнее, а Николаевна вполне справится с лекарствами сама.

Простые монотонные движения по продеванию лески сквозь бусины успокаивают. Или это приятное тепло от сосредоточенно сопящей рядом Ульяши? Впрочем, неважно. Я наслаждаюсь умиротворенными минутами ровно до тех пор, пока дверь в комнату не распахивается, принося с собой остатки уличной прохлады, что распространяются от кашемирового пальто Евсея. Последнее, к слову, тот носит небрежно расстегнутым.

— Поговорим? – зовет меня, а в голосе сталь, ледяной мороз и скрежет неприязни.

— Зря вы так, – говорю Журавлеву, когда мы, оставив сосредоточенную Улю заниматься браслетами, выходим на улицу. Тихо и безмятежно падают снежинки. Стылая темнота зимнего вечера разбавляется теплыми огоньками гирлянд. Рыхлые шапки снега покрывают голые ветви деревьев. Особенно красиво смотрится на рябине с ее темно-бордовыми гроздьями. Вокруг тихо и зыбко, и складывается ощущение, будто мы с Евсеем в целом мире совсем одни. – Елена Николаевна хорошая и за вас сильно переживает.

Мне искренне обидно за старушку. Ладно я, чужой Журавлеву человек, но она-то родная. Неужели нельзя бережнее как-то с пожилыми? Тактичнее?

— Учить меня не надо, – сквозь зубы цедит Евсей, глядя на меня почему-то, как на врага народа. Неужели снова завелся? Вроде только-только проверился… – И без тебя умников вокруг хватает.

— Вы меня за этим на мороз позвали? – фыркаю.

Я тоже начинаю заводиться, хоть и призываю себя к спокойствию всеми силами. Но этот Журавлев до того раздражающий! Явился, хозяин жизни, и всех своим барским недовольством окатывает. А мы разве виноваты, что у него в жизни не клеится?

— Я позвал тебя, чтобы предупредить, – Евсей нависает надо мной, перекатываясь с пятки на носок. Руки в карманах. Вообще, пугает, конечно. Я хоть и далеко не малышка, габариты Журавлева настолько превосходят мои, что немного жутко становится. Особенно, когда он так мрачно сжимает челюсти и прожигает убийственным взглядом, а вокруг ни души. – Если ты думала, что за маму некому вступиться, то это не так, – многозначительно сообщает он.

— Э-э-э… – подвисаю.

Он это к чему сейчас?

— И не надо строить из себя невинную овечку, – хмыкает Евсей. – Тебе не идет. Я таких, как ты, насквозь вижу. Выбираете кого побеззащитнее и присасываетесь, как пиявки под благовидным предлогом. Думаешь, я не понял, с какой стати ты мою матушку обхаживаешь? На наследство рассчитываешь? Или придешь через пару месяцев со слезливой историей про кредит, чтобы добренькая Николаевна тебе с похоронных денег отстегнула?